Долина падающих птиц

– Хм, у меня тут мысль одна закралась, – сузив глаза, с подозрением смотрел на Августа Рома, – уж не тот ли ты неуловимый «Бэтмен» в капюшоне, не оставляющий после себя следов обитатель заброшенных гаражей и любитель вытаскивать девушек из беды?

– Какое длинное предложение… А что если и так? – Август веселился всё больше. – Что ты сделаешь?

– Призову тебя к ответственности. Как представитель закона.

– А чем докажешь, что это был я?

А, представитель закона?

– Ты только что практически в этом сознался, – невесело улыбался в ответ Рома.

– Правда, что ли? – выгнув брови, рассмеялся Август и сделал вид, что глубоко задумался. – Хм, нет, что-то не припомню такого… Чёрт, наверное, склероз разыгрался, таблеточки не найдётся?

– Хватит! – сумела наконец вмешаться. – Это не он! Рома, давай отойдём и поговорим. Август, жди меня дома!

– Дома? – цинично усмехнулся Рома, услыхав подобное, и я тут же пожалела о сказанном.

– Да, а в чём проблема собственно? – продолжал язвить Август. – Мы с Рони живём вместе, а ты не знал? Ой… кажется от тебя у неё тоже есть секреты. Как нехорошо получилось.

– Да прекратите вы! – вскрикнула яростно, глядя на каждого по очереди. – Чем вы занимаетесь? Взрослые люди, а ведёте себя как взбалмошные подростки! Хотите ругаться – да пожалуйста! Только без меня! Я пошла, – круто развернулась и зашагала к подъезду, уверенная, что эти двое продолжат собачиться, но нет… видимо до Ромы первого дошло, что на Августе где сядешь, там и слезешь, ну или он просто посчитал себя выше этого, поэтому уже спустя несколько секунд догнал меня, схватил за локоть и повёл в противоположную от дома сторону.

– Я не хочу никуда идти! – попыталась возразить.

– Это не займёт много твоего времени, – Рома шёл быстро и упрямо смотрел перед собой. – А ты! Пойдёшь за нами и тебе не жить, сопляк! – обернувшись, рявкнул на Августа, и зашагал ещё быстрее.

– Ладно, – послышался позади безразличный голос Августа. – Пойду пожру.

Наш с Ромой разговор затянулся едва ли не до самой ночи. Мы сидели на детской площадке во дворе моего дома, и, узнав о том, что так сильно меня напугало и стало причиной побега, он сперва долго собирался с мыслями, будто бы пытаясь сложить все кусочки пазла воедино, а затем рассказал мне историю из своего детства, – жуткую, пугающую до дрожи историю. Поначалу я отказывалась в неё верить, она казалась немыслимой, выдуманной, но чем больше я искала причину тому, для чего Роме могло понадобиться выдумывать подобное, тем больше убеждалась в том, что причины не существует. Он говорил правду, ведь иначе у него не было ни одного мотива, чтобы обманывать меня таким жестоким образом.

Это случилось двенадцать лет назад. На то время Рома и его семья жили в другом городе, за двести километров отсюда. Его отец по воле несчастного случая погиб на машиностроительном заводе, и в семье их осталось четверо: мать, Рома и две его младших сестры, одна из которых в один ясный летний день пропала прямо с детской площадки.

Её звали Анжелика, и ей было всего восемь лет. По словам свидетелей её забрала высокая широкоплечая женщина со светлыми волосами и большими солнцезащитными очками на лице. Никто тогда и подумать не мог, что на их глазах произошло самое настоящее похищение.

Рома, в тот день, по наставлению матери должен был приглядывать за сестрой, но настолько увлёкся игрой с другими мальчишками, что совершенно позабыл об обязанностях, а когда опомнился… было уже поздно.

Анжелику искали всем городом, подключали правоохранительные службы из других городов, но так и не нашли ни одной зацепки. Девочка словно в воздухе растворилась.

Девочку так и не нашли.

Прошло уже двенадцать лет, но каждое предложение, каждое слово в рассказе Ромы было пропитано болью и виной за случившееся. Я почувствовала эту боль, как никто другой, я понимала его чувства, я разделяла его страдания. И мне безумно хотелось утешить его, сказать, что он ни в чём не виноват, что он сам был ребёнком, но я не могла… я попросту не могла совладать с собой. Меня лихорадило от услышанного, я не чувствовала ни рук, ни ног. Внутренности словно в ледяной комок сжимались, а перед глазами так ясно, как никогда проплывали картинки из моего прошлого, картинки событий пятилетней давности, когда на месте сестры Ромы оказалась я.

– Я не был уверен в том, что тебя похитила та же мразь, что похитила мою сестру, – он сидел на перекладине и смотрел себе под ноги, – но внутреннее чутьё подсказывало, что ваши истории могут быть связаны. Все эти годы я был в отчаянии и хватался за любую зацепку, за любую схожую историю. И я просто обязан был проверить твою! Не мог пройти мимо! Не знаю… можешь называть это профессиональной чуйкой. Когда я увидел твоё дело пятилетней давности, Ника, – заглянул мне в глаза, и я увидела в них мрак и безысходность, – я… всё вернулось. Всё, с чем я без устали боролся все эти годы. Твоя история так сильно напомнила мне историю сестры, что я потерял сон, сбился с ритма жизни, день и ночь поменялись местами, ведь все эти годы… я был одержим целью найти ту тварь и призвать к ответу, и вот вновь что-то нащупал. Да я в полицию только ради этого пошёл, ха!

Устремив взгляд к сумеречному небу, Рома ещё долго молчал, потому что ему была нужна эта пауза, – я понимала его чувства, понимала, как сильно они его топят, но понимал ли он то, что в тот момент происходило со мной?.. Мне было не легче. Если не гораздо… гораздо хуже.

Платок, что я нашла на полке в его квартире… Это один из трёх носовых платков, на которых его мама своими руками делала вышивку – парящего в небе сокола, что издавна считался мощным славянским оберегом, дарующим силу и способность защищать своих близких. Мама Ромы подарила по такому платку с вышивкой каждому из трёх своих детей. Эта вышивка была уникальной, такую больше нигде было нельзя найти, ведь изначально она был рисунком от руки. И эта вышивка стала неоспоримым доказательством тому, что все догадки Ромы оказались не просто догадками… Платок, что подарила мне Марго, соврав, что вышивка – её рук дело, на самом деле некогда принадлежал другой пленнице. Он принадлежал маленькой Анжелике, найти которую не удалось даже спустя двенадцать лет.