Ведьмак из будущего

Эльфы, не привлекая внимания, скользнули в самый дальний, темный угол корчмы, поглубже натянув капюшоны своих дорожных плащей. Арден и Юлиан направились прямиком к бару. На тяжелые шаги ведьмачьих сапог старик даже не поднял головы.

— Мест нет. Выпивки нет. Жратвы тем более, — буркнул он сквозь зубы, продолжая натирать глину. — Идите, куда шли.

— Послушай, почтенный хозяин, — Юлиан состряпал свою самую обаятельную улыбку и облокотился на стойку. — Мы приличные путешественники, а не банда с тракта. Мой суровый друг просто молчалив, а я — так и вообще соловей! Неужели у такого солидного человека не найдется пары капель эля для уставших путников? Мое горло пересохло так, что я готов спеть хвалебную оду даже этой вашей… хм, замечательной половой тряпке.

Старик даже не дрогнул. Кожа на его руках была серой и сморщенной, как старый пергамент.

— Соловьи на этих болотах долго не живут, парень. Им тут быстро языки под корень подрезают, — глухо отозвался трактирщик.

Юлиан молча засунул руку в подсумок, выудил оттуда две тяжелые серебряные монеты из кошеля, выигранного в гвинт, и с отчетливым звоном бросил их на липкое дерево стойки.

Трактирщик замер. Тряпка наконец остановилась. Старик медленно поднял голову, и из-под капюшона на Ардена уставились мутные, слезящиеся глаза. Монеты исчезли в его рукаве с поразительной для старика скоростью.

— Ладно… — старик полез под стойку и выставил перед ними надтреснутый кувшин с мутной жидкостью. — Спрашивайте, чего надо. Только быстро. У меня времени в обрез.

— Что с воеводой? — без предисловий спросил Арден, в упор глядя на трактирщика. — Почему его цепные псы на воротах кидаются на людей?

Старик нервно оглянулся на заколоченное окно, за которым стремительно густела ночная тьма, и понизил голос до свистящего шепота:

— Воевода наш… совсем кукухой поехал, вот что. Свихнулся напрочь. Месяца 2 назад ни с того ни с сего выгнал всю старую стражу — местных парней, которые деревню отродясь защищали. Набрал вместо них этих псов-наемников, висельников с тракта, у которых ни стыда, ни совести. Сам из усадьбы носа не кажет. Заперся в подвалах, подземелья там у него древние… Наемники его по ночам людей туда таскают. Хватают прямо из изб, кто зазевается. И всё. Живым оттуда еще никто не выходил.

— А редуты, стражи из Новиграда сюда не заглядывают? — Юлиан нервно сглотнул, косясь на кувшин. — Ну, чисто проверить, как тут дела с правами человека?

Старик издал короткий, сухой смешок, больше похожий на хруст ветки:

— Новиград далеко, парень. А болота близко. Кому сдалась эта дыра?

Трактирщик внезапно схватил Ардена за рукав кожаной куртки своими сухими пальцами и притянул ближе. Его глаза лихорадочно блестели.

— Слушай меня, бродяга. Скоро ночь. Окончательно стемнеет, и я запру эти двери на три засова. Возьмите комнату наверху, запритесь изнутри и не выходите на улицу до первых лучей солнца. И в окна не смотрите. Что бы там ни происходило, какие бы звуки вы ни слышали — сидите тихо. Ночью Гнилые Броды не для живых. Поняли меня?

Не дожидаясь ответа, старик схватил свою тряпку, выскочил из-за стойки и направился к выходу, гремя тяжелыми железными засовами и наглухо закрывая ставни. Корчма погрузилась в полумрак, освещаемый лишь одной чадящей сальной свечой.

Арден развернулся и вернулся к столу в темном углу, где его ждали эльфы. Юлиан на цыпочках просеменил следом, бледный как полотно. Они сели на скрипучие скамьи, сгрудившись в плотное кольцо. Начинался быстрый, оживленный шепот.

— Что думаешь, командир? — спросил Галаэль, проверяя тетиву лука под плащом. — Старик напуган до смерти.

— Нам это на руку, — Арден цинично ухмыльнулся. — Если ночью на улицах начнется чертовщина, про которую он бает, наемники воеводы на стенах тоже будут напуганы. Они будут пялиться в темноту болот, ждать удара снизу и точно ослабят бдительность. Для нас это идеальный шанс проскочить мимо них незамеченными.

Ива одобрительно кивнула, ее глаза хищно блеснули под капюшоном:

— Умно. В темноте их арбалеты не так страшны. Мы снимем часовых по-тихому, без лишнего шума, и зайдем в усадьбу через крышу или пристройку на заднем дворе. Мои стрелы бьют без промаха.

— Отличный план, надежный, как часы, — пробормотал Юлиан, вжимая голову в плечи. — Одна маленькая деталь: а если та чертовщина, от которой все прячутся, решит сожрать нас по дороге к этой самой пристройке? Я, конечно, бард, но умирать за чертежи Школы Волка в мои долгосрочные планы на эту неделю не входило.

— Будешь идти сзади и не отсвечивать, поэт, — отрезал Арден, вставая из-за стола. — Выдвигаемся в самый пик ночи. Когда туман станет гуще. Готовьте сталь.

Старик-трактирщик бледнел на глазах, судорожно перебирая пальцами связку ржавых ключей. Стоило Ардену сделать шаг к выходу, как хозяин заведения едва не выронил лампу. Он приоткрыл дубовую створку ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть человек, и буквально вытолкнул отряд в сырую ночную темноту.

За спинами мгновенно, с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Тут же защелкали, заскрипели один за другим три тяжелых железных засова.

Юлиан поправил лютню, хмыкнул и покачал головой:

— Какое гостеприимство! Сервис — просто сказка, пять звезд из пяти. Обязательно оставлю самый паршивый отзыв в гильдии купцов Новиграда. Если выживу, конечно.

Галаэль и Киран синхронно и тяжело вздохнули, качая головами от этой глупости. Эльфы проверили натяжение тетивы, стараясь не издавать лишних звуков. Юлиан оскорбленно округлил глаза, заметив их реакцию, и зашептал еще интенсивнее:

— Чтооо? Я просто пытаюсь поднять нам боевой дух перед тем, как нас сожрут болотные черти! Между прочим, ментальное здоровье в отряде — это обязанность барда!

— Заткнись, поэт, — оборвал его Арден. — Включи режим тишины, если не хочешь словить арбалетный болт зубами.

Отряд бесшумно тронулся вперед. Гнилые Броды ночью напоминали выгребную яму, залитую чернилами. Черный, липкий туман лениво перекатывался через грязный настил главной улицы. Из-за плотно заколоченных ставней изб по-прежнему доносились шорохи и скрежет, но Арден не отвлекался на дебаффы локации. Его взгляд был прикован к холму.

Они пробирались перебежками, от тени к тени, пока не уперлись в подножие высокого бревенчатого частокола усадьбы воеводы. Прямо над ними чернела угловая вышка, откуда падал слабый свет факела.