Страница 24 из 76
Я, в свою очередь, проник в голову мужика, чтобы отследить изменения, которые будет проводить в его ментальном фоне мой ученик. Как только начнутся манипуляции, я их замечу и смогу оценить мастерство протеже.
Вот Гаспарян нащупал нужный центр и принялся его раздражать, вызывая в объекте сомнение. Это выглядело как увеличение светящейся точки в сложной паутине чувств и полученных при воспитании социальных установок.
Мужик вдруг замер, оставив кулёк в покое, и покосился на валявшуюся на земле бумажку. Вздохнул и отвёл взгляд. Центр запульсировал, сопротивляясь влиянию извне. Вардан добавил раздражения. От точки побежали расходящиеся светящиеся линии. Объект снова посмотрел на бумажку и нервно заёрзал. Ему становилось неуютно.
Мой ученик добавил воздействие на центр стыда. Мужику становилось всё тяжелее игнорировать собственный проступок, на который ещё минуту назад ему было наплевать. Но он не желал вставать и исправлять содеянное. Это казалось ему слабостью.
Гаспаряну пришлось поднажать. Он накинул раскаяние, и мужик медленно, нехотя поднялся. Его словно обуревали сомнения в том, что он действительно собирается подобрать мусор. Сунул кулёк в карман и быстро осмотрелся, словно опасаясь, что кто-то может увидеть его действия. На мгновение его взгляд задержался на нас, но в этот момент Вардан увеличил давление на центр раскаяния. Объект больше не мог терпеть. Он испытывал неодолимый зуд. Скомканная бумажка вызывала у него теперь острый дискомфорт.
Мужик направился к бумажке, замер на секунду, словно принимая последнее решение, и вдруг наклонился, протянув руку.
Пора!
Я грубо вмешался в действия Вардана, разом убрав давление с центра раскаяния.
Мужик застыл, а затем начал медленно распрямляться.
Гаспарян пробормотал какое-то ругательство и взялся за дело всерьёз. Потушенная мной точка снова вспыхнула и засияла пуще прежнего. Мужик наклонился и взял бумажку.
Я отключил центр стыда. Объект застыл в нерешительности. Центр раздражения начал разгораться красным: мужик злился на себя.
Вардан накинул предвкушение эмоциональной разрядки и ожидание удовлетворения от правильного поступка. По его виску скатилась капелька пота. Менталисту приходилось прикладывать кучу усилий и полностью концентрироваться на своих действиях. То, что я проделывал легко, ему давалось с огромным трудом. Но всё же, для такой короткой тренировки совсем неплохо.
Я отключил своё блокирующее воздействие, и все нужные центры в сознании объекта вспыхнули, словно фонари. Мужик поспешно бросил мусор в урну, вздохнул с облегчением и бодро пошёл прочь.
Вардан улыбнулся и открыл глаза.
— Ну как, шеф?
— Долго. Были какие-то трудности?
— Он сопротивлялся. Похоже, совершенно маргинальный тип.
— Большинство наших противников не обременены страстным желанием поступать правильно, — сказал я.
Гаспарян кивнул.
— Я понимаю. Нужно больше тренироваться.
В этот момент к нам подошли трое парней в спортивных куртках и массивных берцах. Судя по их физиономиям, они вышли не просто свежим воздухом подышать. Искали жертву. И решили, что мы вполне подходим.
Вот и причина, по которой я велел Бурундукову привезти нас вечером именно в этот район на окраине. Место пользовалось дурной славой, и вероятность встретить тут в позднее время людей вроде этих троих была довольно велика.
— Эй, мужики, есть телефон позвонить? — с гнусной ухмылкой поинтересовался тот, что стоял в центре.
Я многозначительно посмотрел на Вардана. Сказал:
— Вот тебе ещё одно упражнение.
Гаспарян с сомнением окинул взглядом троицу.
— Многовато, шеф…
Я откинулся на спинку скамейки.
— Ну, это зачёт. Никто не обещал, что будет легко.