Приют повышенной волшебности

Когда стало ясно, что фильм закончился, Кэссиан вдруг подался вперед. Его глаза, обычно спокойные и глубокие, загорелись странным, почти детским напряжением. Он смотрел на последние кадры фильма, и Рита заметила, как пальцы Кэссиана невольно сжали край пледа.

— А как же Смауг? Будет еще одна часть? Его… так и не вернут, не спасут? Встретит ли он своего целителя? — вдруг тихо спросил он, не отрывая взгляда от экрана. Голос прозвучал непривычно мягко, с той самой сказочной интонацией, которую он так старательно пытался скрыть. — Очистят от скверны? От этой… любви к желтому металлу, что жжет его изнутри? Ведь если снять пелену с разума, он сможет вновь стать хранителем, а не разрушителем. Магия имени, или свет, или… песня? Есть ли способ вернуть его к себе?

В комнате повисла тишина. Лера медленно повернула голову. София замерла, не донеся начос до рта. Антон кашлянул, прикрывая улыбку.

Рита почувствовала, как внутри что-то тепло сжимается. Он действительно верил. Верил, что любую скверну можно смыть, что любое проклятие — это просто болезнь, требующая лечения, что даже дракон, одержимый золотом, заслуживает исцеления, а не стрелы в сердце.

— К… Жак, — она вдруг ощутила, как к горлу подступает ком. — Это была последняя часть. В этой истории… его не исцеляют. Его останавливают, навсегда. Иногда… иногда в сказках нет лекарства для тех, кто слишком долго нес свою ношу в одиночестве.

Кэссиан медленно отвернулся. В его глазах мелькнула тень. Не разочарование — скорее тихая, древняя грусть.

— Как жаль, — прошептал он. — Золото холодно. Оно не греет. Зачем менять тепло крыльев на холод монет… Непостижимо для моего разума. Но я буду надеяться, что в иных мирах, в иных историях, найдется целитель, который не поднимет копье, а протянет руку.

София, смахнув невидимую слезу, тихо сказала:

— Черт возьми, Жак. Ты только что разбил мне сердце красивее, чем любой кинокритик.

— Простите, госпожа подруга Риты, я не хотел причинить вам грусть, — извинился Кэссиан, друзья рассмеялись. Парень хотел было что-то сказать, но встретился взглядом с Клеопатрой, выслушал от нее ментальные объяснения ситуации, и молча отвернулся.

Титры плыли под тихую музыку, друзья, сонные и довольные, начали собираться. Лера, зевая, обняла Риту на прощание, шепча на ухо:

— Спасибо за вечер. И за Жака. Он… необычный. Но хороший. Парень абсолютный грин-флаг, Ритка. И перестань врать про "просто волонтера", мы же не слепые. Береги его. И себя.

Антон, уже открывая дверь, кивнул:

— Если нужна будет помощь с вольерами или дровами, звони. Я на связи. Всегда.

Кэссиан, услышав эти слова, нахмурился. Но промолчал.

София, задержавшись в дверях, подмигнула:

— Пикассо и Паулина — лучшее, что я могла ожидать от сегодняшнего вечера. Ты наше смешливое чудо, Рит. Не забывай об этом. И не прячься от нас больше. Договорились?

— Договорились, — согласилась девушка, едва сдерживая слезы.

Рита и Кэссиан вернулись в дом — нужно было прибраться, разложить все по местам. Они принялись за дело слаженно и молча. Каждый был погружен в свои мысли. Неясно, о чем думал Кэссиан, а Рита не могла перестать думать о словах Софии про критические случаи в других городах. Именно на такие случаи и нужно тратить ее дар в первую очередь. Но она вновь не могла, ощущала бессилие, и в ее голове вновь звучало то самое слово. Она вновь наткнулась на стену между ее желанием помочь и возможностью. Она вновь беспомощна. Бес-по-мо-щна!

В секунду, когда в носу уже защекотало приближением слез, Рита ощутила на себе внимательный взгляд янтарных глаз, силуэт кошки был едва окутан золотой дымкой. Богиня не говорила ничего. Ни вслух, ни ментально. Она перевела взгляд на Кэссиана, он вздрогнул, замер на секунду, продолжил мыть стаканы.

— Я буду забирать их, — сказал он через минуту, голос прозвучал четко. Уверенно. Без сомнений. — Ночью. Как того Хемуля с Аляски. Я найду. Я принесу, и буду быстрее. Того малыша мне пришлось искать, перемещаясь несколько раз. И даже с моим нюхом мне удалось кое-как найти его, уже припорошенного снегом. Тут все будет иначе. Я буду точно знать место. Вокруг не будет метели. Я справлюсь.

Рита резко повернулась к нему. В груди вспыхнуло, но не радость. Страх — острый и холодный.

— Как ты не понимаешь? — голос сорвался. Стал громче, резче. — Мне невыносимо, когда ты где-то там. Далеко! Когда тебя нет рядом! Когда пустота разворачивается внутри! Я не могу… не могу дышать! Не могу думать! Не могу жить!

— Смертная, он просто хочет… — начала было Клеопатра.

— Не лезь не в свое дело! — закричала девушка. Голос ударил в стены.

Отразился, вернулся эхом.

Кошка прижала уши. Посмотрела на Риту округленными глазами, а после — выпрыгнула в форточку. Девушка заметила, как она направилась к сараю. И расположилась на крыльце, которое там достроил Кэссиан. Не забыв раскрасить в те же голубой и нежно-розовый цвета. Чтобы крыльцо не казалось чем-то инородным.

"Ну и иди, предательница. Раз не понимаешь, какого мне!" — зло и беспомощно пролетело в голове девушки.

Кэссиан примолк. И просто смотрел на Риту. Пока не заметил, что она хватается за куртку и ботинки.

— Там темно. И моросит дождь, — тихо сказал он.

— Я пойду выгуливать собаку!

— Но… собак здесь больше нет.

— Значит, себя! Оставь меня в покое!

— Рита, я просто хочу быть полезен!

— Будешь, если оставишь в покое!

Она выбежала на улицу. В лес идти в такую темноту побоялась. Решила пройтись по заселенной стороне СНТ. Девушка почти сразу заметила силуэт Кэссиана, идущего позади в паре десятков метров. Она злилась на него. На его готовность увеличивать между ними расстояние. Но то, что он молча пошел присматривать за ней издалека, немного уменьшило ее пыл и смягчило гнев.

Она осознала, как ей плохо без собак. С ними можно выйти на прогулку. С ними всегда есть причина для того, чтобы подышать воздухом в обязательном порядке. Они в конце концов так радуются, завидев ее. Так безудержно счастливы вниманию и любят общество. В отличие от ее любимых кошек, которые часто выбирают одиночество и личное пространство. Одна-две собаки же не помешают? К тому же ей не придется переживать их потерю. И это точно, она — их лекарство.

Рита написала в волонтерский чат. Сняла мораторий с приема собак на передержку. И София через несколько минут переслала пост о двух дворнягах, которые мерзнут у "Пятерочки". Рита знала это место. А еще знала, что у нее есть ветровка и возможность попить горячего по возвращении домой. А у этих собак такой роскоши нет.

Девушка развернулась. Пошла к дому. Парень, который был сзади, поспешно спрятался за столб, за которым его массивная фигура не скрылась и на треть. Она подыграла ему и прошла мимо, словно не заметив. К моменту, когда Рита подошла к калитке, она осознала, насколько неправилен и неуместен ее эмоциональный взрыв. Кэссиан готов был вложиться в ее дело. В спасение животных. Помочь увеличить радиус ее влияния. А что она? Почему настолько сильно разозлилась? А не рано ли она закончила заниматься с психологом?

Хотя, что она скажет на сессии?

"У меня в сарае живет парень, который явно не является человеком. С того момента, как он сказал мне свое имя, я стала ощущать с ним связь. Он подпитывает меня, а я помогаю ему сдержать болезнь. Когда он далеко, во мне начинает разворачиваться зияющая пустота. Так вот, подскажите, я накричала на него, потому что на меня влияет эта странная связь и физическая нехватка его присутствия, или потому что я стала психанутой и просто сама решила закрыть глаза на важность его предложения?"