Приют повышенной волшебности

— Да, мам, вижу. Я же рядом стою.

Рита улыбнулась тому, как Клеопатра быстро сменила вектор с "женщина младше на несколько тысяч лет глупо сокращает мое имя" до готовности мурчать за комплименты про шлейку и желания прыгнуть на плечо этой самой женщине. Главное, чтобы абиссинка не забылась и не выпустила лапку енота при виде любимого угощения.

Папа отвел ее к соседям. Там кошке и ее деткам была уделена целая комната, которая раньше видимо была кладовой. Малыши были худыми, с тусклой шерсткой и грустными глазами. Как Клеопатра когда-то, ведь у малышей была именно та болячка, с которой богиня пришла в этот мир. Внутри каждого из них было бордовое, то самое, свечение которым проложен путь к Анубису. Рита опустилась на колени, положила ладони на пушистые спинки котят и закрыла глаза.

В этот раз магия выходила чуть ли не со свистом. Резервуар, опустошался с каждым прикосновением. Рита чувствовала, как тепло покидает ее тело, сменяясь привычным, ледяным холодом, она старательно распределяла силу, поэтапно уменьшая развитие болезни у всех котят, было страшно оставить одного из них больным, а значит заразным. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли серые пятна. Когда последний котенок радостно пискнул и принялся вылизывать лапку, Рита поняла: она снова пуста. Абсолютно. У нее не хватит сил даже на то, чтобы провести простейшую диагностику Клеопатре, после того как она сегодня объестся вредностями.

Она сидела на полу, тяжело переводя дыхание, и внутри нее поднималась глухая, отчаянная злость.

Почему?! Почему этот великий, потрясающий дар так сильно ограничен? Почему она должна вечно дрожать над каждой каплей силы, выбирать, кого спасти, а кого оставить страдать?

Рита призналась себе: ее уже посещали мысли о том, чтобы уволиться из IT. Зарабатывать на лечении животных, донатах и благодарностях хозяев. Ведь за эту неделю ей на карту пришло столько денег, что они с приютом могли бы безбедно жить. Им привозили корма, делали переводы и присылали донаты, им больше не нужны лекарства, она могла бы брать на передержку новых найденышей… могла бы продолжить лечить любимцев семьи.

А теперь что? Снова возвращаться в эту унылую кабалу кодинга, писать программы, которые ей не интересны, только потому, что за цифры платят больше?

Рита любила буквы, образы и живые истории. Этого не изменить никакими высокими зарплатами в IT. Но без постоянного источника магии ее мечта о жизни, посвященной спасению животных, ее мечта о тихой работе с текстами и быть может быть написании своего, рассыпались как карточный домик.

Отец дважды погулял с Батоном, как только Рита приехала, и перед отъездом. Он бросал полные мольбы, преданные взгляды на маму, та нарочито строго, но мягко улыбалась. И Рта поняла — вопрос переезда Батона поднят, и, похоже практически согласован.

Во время вечернего обхода, в который входила лишь кормежка котов и чистка их лотков, Рита вновь была растерянной, эти бесконечные качели с наличием и пропажей силы, с хорошими и плохими новостями вновь вымотали девушку. И среди этого ощущения опустошенности она вдруг замерла, наблюдая, как к ней пробирается через свой личный лаз Маркиз. Он именно пробирался, а не выдавливался.

Сердце зашло радостью моментально, и словно бы вся усталость и опустошенность забылась. Насыпав коту корма Рита откровенно любовалась тем, как животное приходило в норму.

Даже без волшебного зрения, которое спало, было видно: коту стало намного легче. Он больше не припадал на задние лапы, его шерсть лоснилась. Рита улыбнулась, понимая, что ее мир постепенно приходит в равновесие. Или должен прийти.

Ночью на Ромашково обрушилась настоящая буря. Дождь с силой барабанил по стеклам мансарды, подчеркивая то, что сегодня было тридцатое августа — последний день уходящего лета.

Рита сидела в кресле у окна, закутавшись в теплый плед. На коленях лежал ноутбук с открытой рукописью. Внезапно боковым зрением она заметила несколько вспышек молний — очень светлых, словно озарилось полнеба. Она повернулась к окну, посмотрела наверх, вниз.

У калитки стоял человек. Он покачивался, опираясь рукой о заборный столб.

Рита испуганно отпрянула от стекла:

— Господи, кто это? А вдруг это какой-то сумасшедший после тех видео? Или живодер? Может, вызвать полицию?

Но тут она присмотрелась. И сквозь пелену дождя увидела: от фигуры человека исходило странное, пульсирующее свечение. Оно было грязновато-красным, прошитым тяжелыми черными искрами скверны. Такого жуткого узора Рита не видела еще ни разу. Вероятно, у него было больное животное. Анубис уже стоял за его плечом, готовый забрать в свои объятия. И хоть она днем уже не могла включать волшебное зрение, сейчас же смогла, а значит, возможно, сможет и помочь ему.

Но все же девушка замялась.

— Он не причинит тебе вреда, — раздался из темноты тихий голос Клеопатры. — Ему нужна твоя помощь. Очень нужна.

Рита почувствовала, что может верить богине. Она спустилась, накинула дождевик и распахнула входную дверь.

Дождь мгновенно швырнул ей в лицо ледяные капли. Рита добежала до калитки и открыла щеколду.

Парень стоял, низко опустив голову. На нем были явно дорогие кожаные туфли — Рита сразу распознала ручную работу с прошивкой подошвы, плотные хлопчатобумажные штаны, заляпанные грязью, и очень странный, тяжелый плащ из плотной темной ткани, расшитый серебряными нитями.

Рита снова подумала:

"Сумасшедший? Кто носит такие плащи в наше время, кроме актеров на сцене?"

Она попыталась разглядеть в его руках переноску, но руки незнакомца были пусты. И понимание прошло дрожью не только по ее коже, но и по естеству:

Скверна болезни полыхала прямо внутри его собственного тела

Парень медленно приподнял голову. Вспышка далекой молнии озарила его лицо. На мгновение ей показалось, что его зрачки были вертикальными, как у кошки. Рита моргнула — его зрачки были обычными, круглыми, но их цвет поражал: глубокий изумрудный с золотистым отливом.

"Точно линзы" — пронеслось в голове.

— Доброго вечера вам, госпожа… — тихо заговорил парень. Он говорил на чистом русском языке, но в его голосе таился странный, певучий акцент, похожий на шелест листвы. — Мне сказали… что я могу рассчитывать на вашу благосклонность и получить вашу помощь.

— Вам? Но я не…

Парень сделал несмелый шаг вперед, его глаза внезапно закатились, и он тяжело рухнул прямо в объятия Риты.

Он был высоким, широкоплечим и невероятно тяжелым. Рита пошатнулась, ухватившись одной рукой за влажный забор, другой пыталась удержать гостя от падения. Его тело казалось твердым, как литой кусок стали. В голове промелькнуло воспоминание о накаченном теле ее бывшего Стаса, хоть он и был полным дерьмом в отношениях, все же не зря ходил в спортзал трижды в неделю. Только вот этот незнакомец… Девушка прислушалась к ощущениям. Он намного мышечнее, тверже и тяжелее Стаса.

Капли дождя могли бы испаряться от попадания на пылающие щеки Риты, которая только что осознала о чем подумала в сравнении.

— Это, кстати, я для тебя устроила, — раздался из приоткрытой двери дома голос сухой Клеопатры. — За сараем стоит садовая тележка, помнишь? Можешь заволочь его на ней в дом. Но для начала подлечи немного прямо здесь, перетащив во двор. Если тебе, конечно, не нужен труп на коврике.

— Но ты ведь сама говорила, что я не могу лечить людей! — в панике крикнула Рита.

— Так и есть, — кошка демонстративно повернулась спиной и ушла вглубь дома, брезгливо отряхивая лапы, на которые все же попали капли.