Приют повышенной волшебности

— Да ты Ларисочка Гузеева — восхищенно прошептала Лера, глядя на экран.

Ответ пришел через тридцать секунд. Сначала в комментариях "напишу вам в личку", а следом в сообщения приюта прилетело подряд:

"Я думала о Мусе! Почти каждый день вспоминала. Видела ее на фото, но почему-то не могла решиться… Хотя на Джоконду была готова сразу… вы же о Мусе писали, в тот день, когда была та ситуация…"

"Наверное, вы правы — у нас схожая судьба. И то, что вы сейчас написали — похоже на знак. Когда могу приехать посмотреть на нее?"

"Только очень прошу, забронируйте кошечку за мной! Еще одного отказа я просто не вынесу! Я и так на психолога трачу бешеные деньги."

Рита и Лера переглянулись.

— Пиши сегодня, — скомандовала Лера. — Пока не передумала!

— Не передумает, мы свидетели рождения редкой дружбы и любви.

Лера уехала. Обещала вернуться завтра: с Антоном и с настолками. Рита осталась одна. Тишина вернулась, но уже не давила. Она просто была.

Рита поняла, что голодна, открыла холодильник. И замерла.

На нижней полке лежал пакет от родителей. Который они привезли в среду. Она забыла про него на три дня, вероятно потому, что времена были не то, чтобы голодные. Раскрыла, и запахи ударили в нос сразу. Колбаса — не дешевая, в шкурке, а хорошая, копченая, с белыми прожилками жира. Сыр — два бруска. Один твердый, желтый, другой — мягкий, сливочный, в рассоле. Овощи: помидоры, плотные, пахнущие солнцем и зеленью и огурцы, пупырчатые, холодные. Груши, мягкие, медовые. Бананы, уже в крапинку, сладкие. И консервы рыбные — хорошие, в банках с ключом.

А еще целая курица на подложке. Рита потрогала — мягкая, липкая. И запах был уже не свежим, тяжелым. Она не убрала ее в морозилку сразу. Забыла, забила. И курица испортилась.

Не зря мама несколько раз ее ругала за привычку откладывать разбор продуктов на потом.

Рита вздохнула. Достала мусорный пакет, выкинула курицу. Не жадничала, не жалела. Просто приняла факт. Остальное разложила — системно, как любит Лера. Колбасу — в контейнер, сыр — в бумагу, овощи — в ящик, фрукты — в вазу, консервы — в шкаф. Холодильник преобразился, из хаотичного склада одинокой девушки он стал… домашним, наполненным.

Она вытерла руки бумажным полотенцем, чувствуя, как внутри снова поднимается теплая волна благодарности к родителям за заботу, без ощущения себя за это должной.

А затем сделала бутерброд. С колбасой, с сыром и помидором. Налила кофе со сливками. Села, откусила.

Вкус взорвался на языке— соленый и сливочный. Кислый от помидора, горький от кофе.

Рита жевала. Она чувствовала не голод, не усталость, не вину.

Просто вкус, момент, жизнь. И это было хорошо.

После обеденного обхода и выгула Рита поехала в город. Клеопатра, разумеется, изъявила желание ехать с ней — оставлять хранительницу без своего божественного надзора в "диком мире смертных" она категорически отказалась.

Рита устроила кошку на переднем сиденье Пежо, сняв шлейку. Воздух в салоне пах кофе, старой обивкой и легким, едва уловимым ароматом Клеопатры — теплым, звериным, с ноткой сухой травы. Кошка сидела на пассажирском кресле, в шлейке, как положено, но с видом королевы, которую вынудили надеть ошейник ради приличия. Хвост обвит вокруг лап, уши повернуты вперед, взгляд устремлен на дорогу.

Первым делом они заехали к банкомату. Рита внесла на счет деньги из конвертов, в том числе Надины. Она нажала кнопку "Пополнить досрочно". Кредитка закрыта, полностью. Плечи опустились на сантиметр.

— Мы сделали это, Клео, — выдохнула Рита, прижимаясь лбом к прохладному банкомату. — Одной петлей на шее меньше.

— Рада за твои земные финансы, — отозвалась кошка. — А теперь я требую слабосоленую семгу! На развес. Спроси у продавца, когда был завоз. Если скажет "вчера" — бери. Если "неделю назад" — разворачивайся и ищи другой магазин. Мои рецепторы не намерены страдать из-за твоей экономии. И не смей покупать обрезки! Мне нужны лучшие кусочки.

— Ты же богиня. Тебе положены амброзия и нектар.

— Амброзия не содержит омега-три. А мои суставы в этом воплощении требуют внимания. Не спорь, вези.

Рита улыбнулась. Она провела рукой по спине Клеопатры, активируя волшебное зрение. В печени Клеопатры начал собираться едва заметный, темноватый дымок. Рита сосредоточилась, направляя крошечную искорку света в тело кошки. Дымок мгновенно растаял.

Клеопатра дернула ухом.

— Достаточно, не трать на меня. Семгу давай.

— Будет тебе семга, ваше величество.

В клинику приехала только после магазина и небольшой остановки во дворах. Богиня возжелала провести тест рыбы и несколько минут радовала готовую визжать от восторга и умиления Риту своим обращением лапок в цепкие лапки енота.

У Сергея Павловича воскресный день был суматошным, он встретил Риту в дверях кабинета, лицо выражало крайнюю степень озабоченности. Вокруг пахло хлоргексидином, спиртом, шерстью и тревогой. Знакомый, почти родной запах.

— Как хорошо, что вы приехали! Рад видеть. И… группу поддержки, — он кивнул на Клеопатру, которая восседала на плече Риты с видом инспектора санитарной службы. — У меня тут овчарка, Грей. Подозреваю пироплазмоз, но мазок чистый, а собаке все хуже. Три врача смотрели. Диагнозы разные, анализы в норме, аппетит скачет. УЗИ — мутное. Может, ваш взгляд?

Девушка прошла в процедурный кабинет. На столе лежал крупный представитель породы немецких овчарок. Она подошла к собаке, мягко положила руку на широкий загривок. Зрение включилось и Рита увидела: в районе желудка колыхалось тусклое, красноватое облако — сильное воспаление.

— Он съел что-то на улице? — спросила Рита владельцев.

— Ой, да! Три дня назад на помойке подобрал какую-то кость!

— У него острый токсический гастрит, — Рита повернулась к Сергею Павловичу. — Слизистая желудка сильно раздражена. Обычные сорбенты, капельница с физраствором и спазмолитики. Никакой магии не нужно, за пару дней сам на ноги встанет.

Сергей Павлович быстро записал назначения:

— Потрясающе… Рита, ваш талант просто чудо. Можно я дам ваш номер телефона моему коллеге из соседнего района? У них там сложный случай с одним псом.

— Да, конечно, давайте, — согласилась Рита. — Но… только сложные случаи. Только когда медицина зашла в тупик. И только с согласия хозяев. Я не волшебная палочка. Я… второй взгляд.

Клеопатра громко мяукнула, посылая раздраженный мыслеобраз:

"Уходим отсюда! Живо! Пока ты снова не ввязалась в спасение какого-нибудь безнадежного хвоста и не рухнула на кафель!"

Рита собиралась уходить, но нужно было пройти мимо очереди. На кушетке сидел молодой парень, а у его ног — рыжая дворняга с белыми пятнышками на бочках, с таким окрасом около рта, что казалось, словно пес улыбается. Собака выглядела нормально, но Рита замерла, остановив на ней взгляд.

— Мы на плановой прививке — огласил парень кому-то по телефону. Девушка сглотнула. Значит хозяин не знает.

Внутри дворняги бушевало плотное, грязное бордово-черное пламя в районе легких. Опухоль.

"Рита, нет! Даже не думай!" — закричала Клеопатра.

Рита не слушала. Она резко развернулась:

— Сергей Павлович, нам нужно забрать в кабинет эту собаку. Сейчас же.

Через минуту дворняга уже стояла на столе. За закрывающейся дверью растерянно маячил хозяин. Рита положила ладони на теплую песью грудь и закрыла глаза.

Лечение далось ей тяжело. Рита чувствовала, как ее собственный пульс замедляется, а легкие отказываются вдыхать воздух. Она выскребала остатки сил из своего тела. Бордовое пламя гасло неохотно. Рита тихо застонала от боли в затылке. Наконец скверна рассыпалась. Пес шумно вздохнул и лизнул Риту в нос.