Страница 69 из 78
— Да и миномёты тоже конницу под Ширандом разносили образцово.
— Что, тоже считаете, что отжил мой род войск своё?
— Ну, почему же? Драгуны те самые ещё с полвека продержатся.
— А, ездящая пехота! Это да.
— Лёгкая конница, опять же. Разведка, рейды по тылам противника, патрулирование и охрана своего тыла…
— Конвоирование пленных ещё забыли или постеснялись упомянуть. Да, иррегуляры и гусары тоже ещё какое-то время продержатся. А уланы и кирасиры? Ведь красивый же вид войск, согласитесь! Не жалко такую красоту списывать?
— Рыцарская конница, она же кованая рать, тоже и выглядела внушительно, и действовала сокрушительно. Но — ушла в историю, оставив в наследство по себе тех самых кирасиров, да ещё и уланов, чьи пики — потомки рыцарских копий. А ещё раньше боевые колесницы тоже — и красиво было, и страшно, но — вышли их употребления.
— Как раз колесницы сейчас второе рождение переживают — поступило предложение на них те самые пулемёты ставить.
— Вот только стрелять он сможет лишь назад. То есть, или выскочить перед строем, развернуться, отстрелять кассету — и дёру. Или приехать, коней выпрячь да закатить повозку в капонир. То есть, оружие или для лёгкой конницы или для тех же драгун.
— Если так посмотреть, то да. И броневики новомодные если в чём и превосходит, так в проходимости и цене.
— И бензин не нужен.
— Ах, оставьте! Бензин, масло не нужны, и колёса чуть не в любой мастерской сделать можно. Вот только боевым коням зерно нужно, шорник, кузнец, коновал, защищать их нужно от мороза, дождя и хищного зверя. Мне, как старому кавалеристу, это лучше всех прочих известно. Так что по сравнению с этим пару вёдер топлива и полведра масла к передовой доставить — полная ерунда!
— Кстати, господин полковник! Чуть не забыл ещё одно предназначение, ради которого как минимум один кирасирский полк точно будет сохранён.
— Для парадов, что ли?
— Не только. Почётный караул, торжественные выезды, и не только Государя, парады опять же. И ещё одна задача, для которой надо будет держать конюшню с конями самых разных пород, мастей и размеров. И к ним — кавалеристов, что сумеют изобразить хоть степную орду, хоть жандармерию франков, хоть турецких башибузуков.
— Изобразить⁈ Вы про шпионские страсти, что ли?
— Нет-нет! Я про… кино! Картины будут становиться всё длительнее и зрелищней, и скоро появится необходимость показать на экране конницу. А кто справится с работой лучше, чем профессиональные конники, причём — военные, приученные и к конному строю и к дисциплине, чем люди искусства редко страдают?
— Да уж, та ещё задачка. — Полковник поморщился. — В полушаге от того, чтобы в цирке кривляться.
— Не кривляться, а оставить на плёнке будущим поколениям образ славных предков — воителей прошлого.
— Слова, конечно, красивые, но сути фиглярства не отменяют! — отмахнулся полковник.
Ну, у каждого свои взгляды на жизнь имеются. Моя бабуля ещё хлеще бы высказалась. Так что предпочёл переключиться на нейтральные темы, которые как-то плавно перешли на идею продегустировать новую настойку. Две бутылки я прихватил с собой из дому в начале октября, одна из них путешествовала со мной в саквояже, а вторая лежала в сейфе в кабинете дворцовой квартиры.
Как-то додумались энтузиасты не только сделать настой на некоторых изнаночных травах, но и придумали особый способ его употребления. Сама по себе настойка была прозрачной с лёгким зеленоватым отливом, а если добавить в неё сахарный сироп, не слишком сладкий и не слишком много, то синела до того самого сине-зелёного цвета, который именовали «цвет морской волны». Чистая настойка, которую можно было пить и так, имела крепость тридцать пять «градусов», правильно разбавленная — двадцать пять. И мы с полковником Летягиным, разумеется, попробовали оба способа, под заказанный в мой номер ужин на двоих. Но — без излишеств: мне завтра надо было идти в канцелярию, а моему собеседнику — присутствовать на приёме у Государя Императора.