Страница 14 из 78
Жёны мои обе прибежали ко мне, залезли под одеяло с двух сторон и прижались, обняв с обоих боков. Маша ещё пробормотала что-то типа «только без глупостей», а Ульяне было совсем не до того, чтоб что-то там говорить. Пролежали так часа полтора, разбавляя обнимашки попытками разговоров на отвлечённые темы и успокоительные поцелуи в макушки. Хорошо, что в этот раз достался «настоящий» первый класс с большой, практически по размеру изображающей спальню клетушки, кроватью.
А потом паровоз закричал. Не загудел, не засвистел — это было похоже именно на крик, и стал тормозить так резко, что все незакреплённые предметы посыпались а пол.
После остановки поезда я накинул поверх домашних брюк вместо халата китель от мундира, для солидности, и отправился выяснять у проводника, в чём дело. Тот сам уже убежал за сведениями к начальству, так что у меня появилось время одеться нормально, чтобы не выглядеть комическим персонажем какой-то пьески. Вернувшийся проводник попросил минуту тишины и рассказал, что на путях впереди завал из нескольких деревьев, благо, машинист в свете новейшего техномагического прожектора успел и рассмотреть падение одного из них, и затормозить состав.
— Что с расчисткой?
— Ничего, ваше сиятельство. Будем ждать аварийную бригаду из Пскова.
— Ага, или следующий поезд, в котором машинист может оказаться не таким внимательным.
— Ваше сиятельство, завал серьёзный, вручную никак не справиться!
— А кто говорит про рукопашную⁈ Я, например, маг металла за вторым барьером, могу разрубить или разрезать стволы. Жена у меня маг воздуха, тоже больше тройки, сдует обрезки. Тем более, в условиях шторма, который сможет частично использовать в своих целях. Господа, если среди вас есть ещё маги подходящих для работы стихий — прошу с нами. Шторм, похоже, усиливается, как бы не уронил следующие деревья уже на состав. Или сдует вагоны с путей к той самой болотной матери…
В купе рассказал о сложившейся ситуации и спросил у Маши — да, только сейчас в голову пришло — есть ли у неё подходящая одежда? И готов был в противном случае пожертвовать дорожным костюмом, но оказалось, что и у неё найдётся свой вариант, хоть его и немного жалко: брючный костюм, выполненный в том же стиле, что и мундирное платье, и ни разу не надёванный. И зачем, спрашивается, было шить и возить с собой⁈ С другой стороны — пригодился. Ульяна тоже рвалась с нами, пришлось потратить минуту на то, чтобы отговорить.
— Зачем? Что ты там будешь делать?
— Я, вообще-то, тоже маг! И тоже не самый слабый!
— Да, но только огня. Ульяна, пусть даже тебе удастся зажечь сырую древесину. Пусть хватит сил преодолеть сопротивление ливня и ветра. Но жечь костёр на рельсах — плохая идея: и рельсы попортить можно, а уж если шпалы загорятся, то это вообще конец путям. Не говоря уж о том, что огонь может на лес или болото перекинуться. Так что лучше готовься нас отогревать, когда вернёмся мокрые и замёрзшие.
Бригадир поезда нашу инициативу не то, что одобрил — мы по статусу своему в одобрениях такого рода не нуждались, но принял и доработал. Вместо того, чтобы ковылять к завалу по шпалам, а потом возвращаться к составу, мы поднялись на так называемую контрольную площадку: мостки, идущие от кабины вдоль всего паровоза и заканчивающиеся небольшим балкончиком «во лбу» машины, между отбойником и прожектором. Хорошее дополнение получилось, надо признаться: и идти под шквальным ветром не надо, рискуя улететь с насыпи, и вообще можно слегка прикрыться от непогоды за корпусом паровоза.
В расчистке труднее всего было не зацепить моими лезвиями пути. И если повреждение рельса я бы заделал легко и быстро, то рассечённые шпалы или яму в насыпи исправить не смог бы никак. Отсекаемые ветки улетали даже без Машиной помощи. У меня даже какой-то азарт и интерес появился, которые были бы куда сильнее при менее мерзкой погоде. Помощь жены понадобилась разве что со стволами, причём она сама поняла, что некоторые проще откатить против ветра, чтобы через рельсы не перекидывать, а некоторые просила «нарубить помельче». Начальник поезда стоял на тех же мостках между нами и кабиной, и время от времени подавал какие-то знаки машинисту, в результате чего поезд дважды продвигался немного вперёд.
Управились за полчаса, при этом промокли и промёрзли, несмотря на железную стену паровозного бока и попытки Маши держать воздушный щит, который всё же время от времени теряла при самых сложных операциях. Не говоря уж о тех случаях, когда мне приходилось перебираться на другую сторону от котла, чтобы ударить очередным лезвием строго вдоль путей, там пробираться туда-сюда вдвоём было бы долго, неудобно да и просто глупо. А вот на непромокаемый, с глубоким капюшоном плащ начальника поезда я посматривал с завистью, скрывать не буду. В итоге верхнюю одежду, шинель, пальто и шапки, сбросили ещё в коридоре, прямо в образовавшуюся под ней лужу. В купе Ульяна, которая уже «протопила» его от души, помогла снять всё остальное и загнала под одеяло, после чего сама тоже разделась и залезла к нам, греть. И, надо сказать, её живое тепло, подпитываемое магией Огня, быстро уняло озноб. А ещё через несколько минут я хмыкнул:
— А ведь мы вот так вот втроём лежим в одной кровати впервые с Могилёва. Ещё с тех пор, когда Ульяна у нас в гостях жила и ты, Мурка моя, её дразнила. Или меня ею, уж и не знаю, что больше.
— Мы тогда в ночных рубашках были! Практически целомудренно!
— Ага, в тех самых рубашках, которые ты постоянно подговаривала Ульяну снять. И разок даже уговорила, но там произошли технические неполадки.
— Ты сам зато чуть ли не в костюме ложился!
— Чтоб вас не смущать. И блюсти супружескую верность.
— Гад такой! — к моему удивлению это прозвучало хором, после чего мы все трое переглянулись и тихонько рассмеялись.
В Пскове было объявлено, что поезд дальше не пойдёт до окончания шторма, дескать, обстоятельства непреодолимой силы, а которые руководство дороги ответственности не несёт. Но хоть цены в вагоне-ресторане не подняли и запасы в нём смогли пополнить. Пассажирам третьего класса, которых в эту столовую на колёсах просто не пускали, пришлось похуже: у кого запасы иссякли, тем пришлось бегать в здание вокзала, улучая моменты, когда шторм делал вид, что утихает. Мы никуда не ходили, обходясь доставкой еды в купе, пусть за это и приходилось доплачивать проводнику. Но одеваться, идти куда-то по вагонам, ждать, пока освободится столик, а потом и самим обедать под голодными взглядами тех, кто пришёл позже? Сомнительное удовольствие.