Страница 61 из 72
Едва я успел допить кофе, как у ворот моего особняка взвизгнули тормоза знакомого автомобиля. Николай Семёнович выглядел так, будто и не ложился: безупречный костюм, ни одной лишней складки и портсигар, привычно порхающий в пальцах.
– Всё кончено, Всеволод Сергеевич! – провозгласил он, едва переступив порог. – Шатунов под домашним арестом, магическая комиссия уже в пути. Говорят, бедняга так активно брызгал слюной и кричал о заговорах, что лекари вкатили ему тройную дозу успокоительного. Его песенка спета.
Я жестом пригласил его в кабинет и сел напротив, внимательно наблюдая за тем, как Николай довольно щурится на утреннем солнце.
– И всё же, Николай Семёнович, – я чуть подался вперёд. – Зачем такая спешка? Вы вчера серьёзно рискнули, встав между мной и его стрелками. Неужели наша дружба настолько окрепла за одну поездку?
Нефёдов замер, его губы растянулись в лукавой усмешке. Он щёлкнул крышкой портсигара и заговорщицки понизил голос.
– Ну, вы же и сами всё поняли, друг мой. Пока вы эффектно читали Шатунову лекцию о праве и морали, а внимание его охраны было приковано к вашей персоне… мои люди немного поработали в особняке барона. Тот самый артефакт, который Шатунов так жадно зажимал, теперь в надёжном месте. Формально – его “украли” во время суматохи аномальные монстры. Красиво, правда?
Я не выдержал и коротко рассмеялся.
– Вы неисправимы, Николай Семёнович. Ограбить человека, пока я спасаю его от самого себя – это высший пилотаж. Цинично, но не мне вас судить. Впрочем, Шатунову он всё равно больше не понадобится.
– Вот и я так подумал! – Нефёдов просиял, но тут же сменил тон на нетерпеливый. – Но довольно о делах земных. Вы обещали мне нечто грандиозное. Нечто, что затмит охоту и лучшую оленину в губернии. Моё любопытство на пределе!
Я поднялся, поправляя рукава рубашки, и направился к выходу.
– Увидите сами, Николай Семёнович. За мной!
Я шёл впереди, чувствуя на затылке его заинтригованный взгляд. Про себя я лишь усмехнулся: не зря встал на рассвете. То, что я приготовил, заставит даже Нефёдова надолго забыть о своих артефактах.