Страница 31 из 72
Однажды меня вовсе вызвали на переговоры в офис компании, которая пыталась отжать мой первый склад. За столом сидели шестеро – юрист, два бывших силовика и трое людей, чьи должности я так и не узнал. Четыре часа мне объясняли, почему мне выгоднее отдать бизнес добровольно. Я вышел оттуда с тем же складом и с тремя новыми контрактами. Просто потому, что знал свои права лучше, чем они знали свои угрозы.
– Спрашивайте, – согласился я.
– Какое образование у вашей целительницы?
– Елизавета обучалась у практикующих врачей, у неё богатый опыт лечения, а также она полевой хирургии, – ответил я. Не стал вдаваться в подробности. Кое-что о прошлом Елизаветы я и сам знал не до конца.
– Полевая хирургия, – Ларин слегка приподнял бровь. – Это уже что-то. А вы сами? Горенков говорил что-то про целебные воды и какую-то особую методику. Это шарлатанство или за этим что-то стоит?
Прямой вопрос. Люблю таких людей. С ними не нужно ходить вокруг да около.
– Целебные воды настоящие. Из природного источника на моих землях, – ответил я. – Методика основана на свойствах этой воды и на лекарственных травах, которые здесь произрастают. Я не обещаю чудес, Дмитрий Петрович. Но могу пообещать, что мы сделаем всё, что в наших силах.
– Лекарственные травы… – Ларин скептически хмыкнул. – Мне уже три знахаря травами махали. Один даже какой-то отвар из лягушачьей кожи предлагал. За два рубля.
– Надеюсь, вы не купили, – усмехнулся я.
– Купил, – он невесело усмехнулся в ответ. – Жена настояла. Она уже на всё готова, лишь бы…
Он не договорил. Сжал челюсть и отвернулся. Я понял. Настасья измучена настолько, что хватается за любую соломинку.
А Ларин, который привык решать проблемы сам, не может ей помочь. И это его разъедает изнутри сильнее, чем больная нога.
– Пойдёмте, – сказал я. – Покажу санаторий. А дальше вы решите сами.
Мы пошли к лечебнице. Ларин хромал рядом, опираясь на трость. Настасья шла чуть впереди с Елизаветой, и я слышал, как Лиза тихо расспрашивает её о самочувствии. Настасья отвечала сдержанно, но видно было, что ей приятно – кто-то наконец спрашивает не для галочки, а потому, что действительно хочет помочь.
Когда мы вышли к зданию, Ларин остановился. Посмотрел на стены, оплетённые плющом. На мох, покрывавший кладку. На светящиеся грибы, мерцающие в оконных проёмах мягким зеленоватым светом. На деревья, чьи ветви и корни срослись со зданием так, что невозможно было понять, где заканчивается камень и начинается лес.
Лицо его окаменело.
– Это шутка? – голос Ларина стал жёстким. – Вы собираетесь лечить мою жену… здесь? В лесной хижине, заросшей мхом и грибами?
– Митя… – Настасья тронула его за локоть.
– Нет, Настя, – он мотнул головой. – Я потратил последние деньги не для того, чтобы тебя лечили в каком-то заброшенном сарае, заросшем плесенью. Мы уезжаем!
Он уже начал разворачиваться. Настасья смотрела на меня, и в глазах мольба: “сделайте что-нибудь, не дайте ему уйти”.
Я не стал уговаривать. Не стал оправдываться. Вместо этого спокойно сказал:
– Дмитрий Петрович, войдите внутрь. Пять минут. Если не понравится – лично посажу вас с женой на повозку и верну деньги.
Ларин остановился. Посмотрел на меня. Он привык оценивать людей – служба научила. И сейчас он оценивал меня. Пытался понять, стоит ли довериться человеку, которого видит впервые в жизни.
Я выдержал его взгляд.
– Пять минут, – наконец сказал он.
Мы вошли внутрь. И Ларин замолчал.
Снаружи лечебница выглядела как заброшенное здание, захваченное лесом. Но внутри – внутри она была живой.
Мягкое сияние вьюнков разливалось по сводчатому потолку, заполняя пространство тёплым, ровным светом, похожим на утренний рассвет. Воздух пах свежестью и травами – не резко, а ненавязчиво, как будто дышишь на лесной поляне ранним утром.
Стены, которые снаружи казались обветшалыми, внутри были гладкими – кора, заполнившая все трещины и щели, затвердела и образовала ровную поверхность, приятную на ощупь. Пол, стянутый переплетением корней, пружинил под ногами.
В воздухе чувствовался запах валерианы. Это аномально большое растение работало благожелательным образом на всех, кто находился рядом. И даже мне самому на миг захотелось прикрыть глаза и уснуть.
Настасья ахнула. Прижала ладони к щекам. Потом медленно провела рукой по стене и прошептала:
– Она тёплая… Словно живая…
Ларин молчал. Смотрел по сторонам. Его скепсис ещё никуда не делся – я видел по складке между бровями. Но он уже не собирался уходить.
– Ну? – тихо спросил я. – Пять минут ещё не прошли. Но если хотите уехать…
– Показывайте, что у вас тут есть, – буркнул Ларин. – Раз уж мы здесь.
Я провёл их по санаторию. Показал помещение, где уже стояли две ванны, подключенные к системе подземных потоков. Их смогли в срочном порядке привести вчера вечером. А вот остальная сантехника будет позже.
Вода из целебного источника текла по корням, сохраняя свои свойства, и наполняла ванны – одну тёплой водой, другую прохладной.
Показал кабинет Елизаветы – пока ещё не полностью обставленный, но уже рабочий. Стол, стулья, шкаф с травами и отварами. Вчера начался её переезд из поместья в санаторий и ещё не закончился.
После осмотра Елизавета увела Настасью в отдельное помещение. Я остался с Лариным.
– Пока Елизавета работает с вашей супругой, давайте займёмся вашей ногой, – предложил я.
– Моя нога – дело десятое, – отрезал Ларин. – Главное – Настя. Если ей поможете, я вам по гроб жизни буду обязан. А нога… К ней я уже привык.
– Привыкнуть к постоянной боли нельзя, Дмитрий Петрович. Можно только перестать обращать на неё внимание. Но тело от этого не перестаёт страдать, – ответил я. – Тем более лечить одно не мешает лечить другое. Пока Настасья Ильинична на процедурах, мы займёмся вами.
Ларин хотел возразить, но я не дал ему этой возможности. Указал на ванну с тёплой целебной водой и сказал:
– Садитесь. И не спорьте.
Впервые за всё время нашего знакомства на лице Ларина мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.
Когда его нога оказалась в целебной воде – он сел на бортик ванны, задрав штанины, я встал и тихо, незаметно начал направлять магию. Не напрямую, а через воду. Усиливал регенерацию тканей вокруг повреждённой кости. Магия жизни это позволяла.
Ларин замер. Посмотрел на свою ногу.
– Что вы сделали? – спросил он. Голос изменился. Стал тише.