Друид. Пламя и кровь

Гаврила озадаченно почесал затылок.

– Пгостите, багин, но тогда – как же?

– Возьмём древесину в другом месте, – ответил я. – По соседству есть леса, которые мне не принадлежат. Обычные, не магические. Там и будем рубить.

Гаврила покивал, прикидывая что-то в уме.

– Ну, допустим. Тогда нужны люди. Одному мне не спгавиться. Четвего-пятего мужиков, кгепких. На заготовку и достав... доставку. Дня тги-четыге уйдёт только на то, чтобы нагубить, ошкугить и пгитащить. А там уже стгоить начнём.

– Людей я найду, – пообещал я. – Приведу из деревни.

– С вашего позволения, багин, я бы и сам мужиков кликнул, – предложил Гаврила. – Знаю, кого звать. Есть в Васильевке толковые мужики. Не бездельники.

– Хорошо, – согласился я. – Плачу по рублю каждому за всю работу. Тебе – полтора. Как старшему.

У Гаврилы заблестели глаза. Рубль для деревенского мужика – деньги немалые. За такую сумму можно и крышу починить, и корову подковать, и жене на новое платье останется.

– Договогились, багин! – он энергично кивнул. – Я мужиков сейчас же кликну. Засветло ещё успеем до соседнего леса добгаться – начнём губить. К вечегу, глядишь, пегвую пагтию бгёвен пгитащим.

– Действуй, – одобрил я. – Как закончите на сегодня, приходите ко мне в поместье. Рассчитаемся, обсудим дальнейшее.

Гаврила кивнул и рысцой побежал в деревню – собирать артель. Мы со Славой двинулись обратно.

Остаток дня прошёл в относительном покое.

Мастер починил телефон. Елизавета, помимо изучения клеща в лаборатории, успела принять двоих крестьян из Васильевки – те, прослышав, что у барина Дубровского есть целительница, заявились просить о помощи.

У одного скакало давление, другой маялся затяжной простудой. Ничего сложного. Елизавета управилась за час.

Виктор и его охотники приводили в порядок снаряжение. Архип носился по двору, выполняя мелкие поручения. Степан готовил ужин.

Нормальная жизнь. Или то, что сходило за нормальную жизнь в моём безумном хозяйстве.

К вечеру я ожидал Гаврилу с мужиками – после вырубки они должны были зайти ко мне, доложить о результатах первого дня.

Но когда у ворот раздался стук, я понял, что что-то пошло не так.

Во-первых, стучал кто-то один. Во-вторых, стучал он не рукой, а, судя по звуку, головой. Или плечом. Слабо, неровно, как будто из последних сил.

Я выскочил на крыльцо. Слава уже стоял у ворот, распахнув одну створку.

На пороге стоял Гаврила.

Рубаха разодрана в клочья. Лицо – сплошной кровоподтёк. Левый глаз заплыл, правый едва открывался. Губа рассечена, из неё текла кровь.

Рука прижата к рёбрам – похоже, ему досталось и по корпусу. Он шатался, как пьяный, но в нём не было ни капли хмеля. Только боль и отчаяние.

– Гаврила! – окликнул его Слава, подхватывая под руку.

Гаврила вцепился в здоровяка, как утопающий в бревно. Поднял на меня разбитое лицо и просипел:

– Багин… Беда…

– Внутрь его! – скомандовал я.

Мы затащили Гаврилу в дом, усадили на лавку. Елизавета, услышав шум, выбежала из лаборатории, ахнула и тут же метнулась за тряпками и водой.

Я сел напротив Гаврилы. Ждал, пока тот отдышится. Елизавета обтёрла ему лицо, остановила кровь из губы. Плотник благодарно кивнул и наконец заговорил.

– Я, как и обещал, мужиков собгал. Пятегых, включая себя. Пошли сгазу с топогами и пилами. Засветло до соседнего леса добгались, начали губить. Пегвые два ствола уже повалили…

Он сглотнул. Скривился от боли и продолжил:

– А тут – нагянули. Семего их было. С дубинами пришли и гужьями. Окгужили нас, а мы что против гужья сделаем? Ничего, сдаваться пришлось. Меня пинками отделали и пгочь выбгосили. А мужиков… Повязали. Увезли куда-то.

– Кто? – спросил я.

– Люди Тумалина, – ответил Гаврила. – Я их пгизнал. Видел этих мегзавцев, и не газ.

Внутри меня что-то сжалось. Холодно. Жёстко.

– Тумалин? – переспросил я.

Гаврила кивнул.

Имя было знакомо. Барон Тумалин – мелкий вассал графа Бойкова. Землишки у него – кот наплакал, зато слава о его жестокости разнеслась по всей округе.

Говорили, что в его деревнях живут только те, кому совсем уж некуда податься. Отчаявшиеся, нищие, бесправные. Тумалин обращался с ними, как со скотиной, и никто не мог ему помешать – Бойков закрывал на выходки своего вассала глаза. Но почему – мне было неизвестно.

Этих слухов я в городе наслушался. И сейчас понимал, что в большинстве своём они не врали.

– Они что-нибудь сказали? – уточнил я. – Объяснили, зачем забрали мужиков?

– Сказали, – кивнул Гаврила и скривился, сплёвывая кровь. – Сказали, что мужики с Васильевки не имеют пгава габотать тут. Что тот лес – владения Тумалина. И что он не потегпит, чтобы на его земле кто-то губил дегевья без его ведома.

– Его земля? – переспросил я. – А ничего, что тот лес – казённый? Общего пользования.

Владения самого Тумалина начинались чуть дальше.

– А им плевать, багин, – Гаврила посмотрел на меня здоровым глазом. – Тумалин давно на те угодья лапу наложил. Кто сунется – того бьют.

– Значит, будем возвращать своими силами, – я поднялся, посмотрел на охотников, Архипа, Степана и Елизавету, которые уже находились тут – всем ведь было любопытно. – Кто со мной?

На удивление руки подняли все, даже Гаврила. Но его руку я самолично опустил – хватит с него.

– Барин, мы-то готовы. Но есть по поводу Тумалина нюанс один… – подал голос Виктор. – Боюсь, что просто так мы мужиков не вытащим.