Страница 33 из 136
Я сжала пальцы так, что ногти вошли в ладони.
Паника потом.
Сейчас — работа.
Осмотр был быстрым и осторожным. Голова ребёнка уже низко, но продвижение слабое. Йорунн вымотана, силы на исходе. Положение вроде не безнадёжное, но если продолжать так же — она просто перестанет тужиться.
— Её надо повернуть, — сказала я.
— Что? — Тора нахмурилась.
— Не держать всё время так. На бок. Потом на колени, если сможет. Нужно изменить положение.
Повитуха ахнула:
— Так не рожают в доме Эйнара.
— В доме Эйнара сейчас чуть не умирают, — сказала я. — Помогайте.
Эйнар у двери шагнул внутрь.
— Что ты с ней делаешь?
— Спасаю твою жену. Выйди.
— Я останусь.
— Тогда держи ей руку и молчи.
Он застыл.
Йорунн вдруг протянула к нему руку.
— Эйнар…
И весь его гнев рухнул. Он сел рядом, схватил её пальцы, будто боялся, что она исчезнет.
— Я здесь.
— Не кричи, — прошептала она. — У меня от тебя голова болит.
Я не выдержала и коротко выдохнула почти смехом.
Даже Тора фыркнула.
Мы повернули Йорунн на бок. Она стонала, плакала без слёз, ругалась тихо и очень грязно. Эйнар сначала побледнел, потом стал красным, потом, кажется, перестал понимать отдельные слова и просто держал её руку.
— Дыши, — говорила я. — Не в горло. Ниже. Вот так. Между схватками отдыхай.
— Не могу…
— Можешь. Я вижу.
— Врёшь…
— Да. Но полезно.
Она слабо усмехнулась — и снова закричала.
На следующей схватке стало лучше.
Чуть-чуть.
Этого чуть-чуть хватило, чтобы все в комнате перестали смотреть на меня как на сумасшедшую.
— Теперь на колени, — сказала я.
— Она не выдержит, — возразила Тора.
— Выдержит, если поможем. Йорунн, слышишь? Ненадолго.
— Не могу.
— Можешь. Эйнар, держи. Тора, с другой стороны.
Тора метнула в меня взгляд.
— Не приказывай мне.
— Тогда сама предложи лучше.
Секунда.
Две.
Потом Тора встала с другой стороны и подхватила Йорунн под плечо.
— Давай, девочка, — сказала она совсем другим голосом. Не злым. Старым. Тёплым. — Ты уже две смерти за нос водила. Третьей не отдадим.
Йорунн всхлипнула.
Мы подняли её.
Время снова распалось.
Боль. Вода. Ткань. Команды. Тора у моей руки. Эйнар, который плакал молча и даже не понимал, что плачет. Аста, подающая чистое раньше, чем я просила. Повитухи, переставшие спорить и начавшие слушать. Гудрун у двери, не вмешивающаяся, но держащая весь коридор так, чтобы внутрь не лезли лишние.
Йорунн устала до пустоты.
Я видела это.
И ненавидела.
В моём мире я бы уже орала про родзал, врача, операционную, капельницу, монитор, всё что угодно. Здесь я могла только держать её голосом и руками.
— Ещё раз, — сказала я.
— Не могу…
— Не верю. Ты потом меня ненавидеть будешь, но сейчас — ещё раз.
— Вара…
— Слушай меня. Когда начнётся — вниз. Не в лицо. Не кричать силой вверх. Вниз. Поняла?
Она кивнула.
Схватка пришла волной. Йорунн выгнулась, сжала руку Эйнара так, что он зашипел, и в этот раз сила пошла туда, куда нужно.
— Да, — сказала Тора.
Не мне.
Но я услышала.
— Ещё, Йорунн. Вот так. Ещё.
Ребёнок появился на следующей схватке.
Сначала голова. Потом застревание, короткая страшная секунда, когда воздух в комнате исчез. Я действовала почти на автомате — осторожно, без рывка, меняя угол, давая матери команду, Тора рядом подхватила так точно, будто мы работали вместе десять лет.
Потом тело выскользнуло в мои руки.
Маленькое. Скользкое. Тяжёлое от тишины.
Не кричит.
Комната замерла.
Эйнар прошептал:
— Почему он молчит?
Не сейчас.
Только не сейчас.
Я быстро очистила рот и нос тканью, растёрла спину, повернула, снова растёрла. Сердце у меня колотилось так, что я едва слышала собственные команды.
— Дыши, маленький. Давай.
Тишина.
Йорунн попыталась поднять голову.
— Ребёнок?
— Смотри на меня, — резко сказала Тора ей. — На меня, девочка.
А я снова растёрла маленькую спину. Сильнее. Потом хлопнула по стопам — не жестоко, но достаточно.
Ребёнок дёрнулся.
Короткий хрип.
Потом слабый, злой, прекрасный крик.
Эйнар закрыл лицо руками.
Йорунн заплакала.
Повитуха вслух поблагодарила Фрейю.
Я села прямо на пол, держа орущий свёрток жизни, и вдруг поняла, что у меня самой мокрое лицо.
Пот.
Наверное.
Не важно.
— Мальчик, — сказала Тора.
— Девочка, — поправила я, глянув внимательнее.
Тора моргнула, потом фыркнула:
— Значит, у Эйнара снова будет кто-то умнее его.
Эйнар даже не обиделся. Он смотрел на ребёнка так, будто весь мир только что вернулся из-за края.
Мы закончили не сразу.
Йорунн нужно было уложить, напоить, проверить кровотечение, сменить ткань, дать ребёнка к груди, согреть, но не перегреть. Женщины двигались уже без суеты. Даже те, кто утром боялся моего взгляда, теперь молча делали, что я просила.
Не покорно.
Сосредоточенно.
Это было совсем другое.
Когда всё стало спокойнее, Йорунн схватила меня за пальцы.
Силы у неё почти не осталось, но хватка была крепкая.
— Ты останешься? — спросила она.
— Пока ты не уснёшь.
— Нет. В доме.
Я не нашла ответа.
Она устало улыбнулась, будто и не ждала.
— Хорошо, что ты громкая.
— Не все согласны.
— Пусть рожают сами, если не согласны.
Я впервые за ночь улыбнулась по-настоящему.
Когда я вышла, за дверью стояли женщины.
Много.
Гудрун. Аста. Сольвейг с перевязанной рукой. Ещё те, чьих имён я не знала. Они не улыбались. Не кидались благодарить. Не называли меня своей.
Но когда я прошла, никто не отступил.
Это было так неожиданно, что я споткнулась на ровном месте.
Гудрун подхватила меня за локоть.
— Не падай. У меня нет сил ещё и тебя рожать обратно.
— Очень трогательно.
— Привыкнешь.
Она сунула мне в руки чашу тёплой воды.
— Пей.
— Я…
— Пей, сказала.
Я выпила.
Руки дрожали так, что вода расплескалась на платье.
Тора вышла последней.
Волосы выбились из-под платка, лицо стало старше лет на десять. Она вытерла руки, подошла ко мне и остановилась рядом. Не слишком близко. Но уже не на расстоянии удара.