Страница 25 из 136
— Перенесёшь.
Она смотрела на него так, будто он предложил сжечь половину дома.
Потом посмотрела на меня.
— Если ты испортишь мои ткани, я пожалею, что вода тебя не взяла.
— Запишу в правила.
Эйрик уже собирался уходить, но я сказала:
— Мне нужны инструменты.
Он остановился.
— Какие?
— Тонкий нож. Щипцы. Иглы. Чистая металлическая чаша, если возможно. И человек, который умеет делать железо тоньше, чем ваша гордость.
Коль у стены хмыкнул.
Гудрун закрыла глаза.
Бьёрн впервые улыбнулся по-настоящему.
Эйрик посмотрел на кузнеца.
— Коль.
Тот поднялся.
— Я слышал.
— Сделаешь.
— Если ведьма объяснит, что ей надо.
— Лекарка, — поправил Хальвдан.
Все повернулись.
Мальчик проснулся и смотрел на нас с ложа. Бледный, сонный, но упрямый.
— Она лекарка, — повторил он тише.
В доме никто не засмеялся.
Даже Кетиль молчал.
Эйрик посмотрел на сына. Потом на меня.
— Значит, объяснишь кузнецу, лекарка.
Слово прозвучало без тепла.
Но при всех.
И я вдруг поняла, что этот день изменил больше, чем казалось. Я всё ещё была пленницей. Всё ещё чужой. Всё ещё под угрозой тинга и воды.
Но теперь ко мне привели воина.
Теперь Бьёрн услышал Орма.
Теперь Хальвдан назвал меня лекаркой.
А Эйрик не поправил.
Я опустила взгляд на свои руки — в крови, воде и гное.
Чужие руки.
Мои руки.
И впервые с момента ледяной бухты подумала: возможно, этим рукам здесь всё-таки найдётся место.
Даже если за это место придётся драться с целым домом.