Страница 78 из 95
Глава 22.3
Глава 22.3
Утро в день помолвки выдалось мучительным. Мысли о доме не могли меня покинуть, напряжение от неизвестности не отступало, а вокруг была суматоха.
Служанка помогала мне одеться, а портниха крутилась вокруг, подгоняя платье. Я все никак не могла привыкнуть к тому, насколько фениксы были привлекательными и грациозными.
– Боги, принцесса, простите мою оплошность. Его величество Калеб не уточнял, что необходимо закрытое платье с рукавами... Когда я увидела ваши острые ключицы и тонкую шею, решила выбрать открытую модель...
Я впервые за долгое время как следует всмотрелась в зеркало, и оторопела.
Платье, расширяющееся к низу, было холодного цвета, отдаленно напоминающий сиреневый, с розоватым подтоном в его глубине. Простой силуэт, никаких рукавов, изящный вырез на груди и лиф, расшитый тончайшей серебряной нитью. Ткань переливалась на свету, а узор на ней выгодно дополнялся длинными серьгами, похожими на два осколка льда. Часть волос мне собрали на затылке, не пытаясь укротить упрямые завитки, и они заструились по моей спине длинной волной.
Теперь я понимала, что такое «ледяная роза».
– Дорогая Энилин, роскошнее этого платья мне еще ничего не доводилось носить.
Портниха тепло улыбнулась и поклонилась в ответ.
– Но ваши руки, принцесса...
– Имеют свою историю, – мягко улыбнулась я. – Я выйду именно так, накидки не нужны, хотя ваши ткани воистину роскошны.
Темные прожилки на левой руке были не к месту, как и бесчисленное количество мелких шрамов и порезов на моих предплечьях, но еще более странным было бы отвергать новую себя. Перед собой и перед другими.
Вечером в мои покои пришел Калеб. Едва увидев меня, он подался вперёд, будто притянутый невидимой силой, и тут же замер. Глаза его горели, в них читалось и удивление, и восторг, и даже что-то похожее на благоговение.
– Ты… ты словно сама магия, – выдохнул он, не скрывая дрожи в голосе. – Даже рассвет, который я помню, преклонился бы перед тобой.
Усмешка сорвалась с моих губ, но он был серьёзен, как никогда, и не переставал меня рассматривать.
К моему удивлению, сам он не был одет в привычные фениксам струящиеся, мягкие ткани. Он облачился в подобие черных доспехов наших королевских гвардейцев, вот только «броня» была из кожи, наложенная друг на друга, подобно чешуе, а по центру его груди виднелся небольшой серебряный знак льва. Почти такой же, какой был на полотнах родного Аурона.
Сердце тут же пустилось в пляс, а щеки прогрелись под слоем румян. Он все еще пытался показать мне, что я была не просто средством для достижения цели...
Мы вышли на городскую площадь.
Калеб сообщил, что помолвка включает в себя два этапа – пройти сквозь арки и завершить ритуал в башне, что была едва ли не старше всего, что мы знали на этом континенте...
Я шла рядом с ним, и каждый мой шаг отдавался в груди не только стуком сердца – будто кто-то осторожно бил в древний барабан, пробуждая что-то давно спящее. Площадь была залита светом парящих огоньков и усыпана одеяниями алого цвета – прямо как ленты, связывающие наши запястья. В сдержанных движениях Калеба чувствовалась сила, способная сжечь целые поселения и заново вырастить их из пепла. И я не понимала – как я не замечала этого раньше?
Я ловила на себе взгляды толпы, и в них читалось все сразу: благоговение, страх, надежда, злость... Но я не могла думать о них – только о том, как правильно ощущается его рука рядом с моей.
Мы проходили под тремя ледяными арками, и каждая будто отсекала часть прежней меня.
Под первой аркой ветер взметнул край моего платья, шептал: «Ты уверена?» Но я лишь крепче сжала пальцы, не столько от смелости, сколько от упрямства. Жрецы – как пояснил мне Калеб, служители их храма – посыпали наши плечи пеплом из священного костра – мелким, серовато-белым, пахнущим травами. Он мягко осел на коже, не причиняя боли, напоминал: ничто не вечно.
Под второй аркой нам поднесли чаши из черного камня, наполненные густой, но прозрачной жидкостью – не водой вовсе, а чем-то древним, пахнущим дымом и грозами. Мы пили одновременно, и вкус был горьким, как у полыни, но в конце горечь сменилась странной сладостью.
Под третьей аркой жрец провел над лентами горящей ветвью, и ленты вспыхнули ровным, спокойным огнем, который не обжигал, а проверял меня на прочность... Я не отдернула руку.
Башня ждала нас, высокая и строгая, похожая на острие, вонзившееся в небо. Дорога к ней казалась бесконечной, но в то же время слишком короткой. Внутри было тихо, но тишина не казалась пустой – она ощущалась наполненной. Свет шел не от ламп и не от свечей – он жил в прожилках минералов, которые мерцали, подобно звездам, которые я помнила.
Церемония началась с молчания. Калеб остановился в центре круглого зала, где на полу был выложен огромный узор – крылья феникса, составленные из кусочков разноцветного камня. Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не пламя, а что-то более глубокое: древнюю усталость и такую же древнюю решимость.
Калеб поднял наши связанные руки, и ленты снова вспыхнули, но теперь огонь пошел не по поверхности, а внутрь. Я почувствовала, как тепло поднимается по венам, как кровь училась новому ритму – ритму, который был старше моих страхов, старше меня, старше всего это королевства... И тогда он заговорил – не громко, но так, что каждое слово ложилось на сердце отпечатком:
– Огонь не выбирает слабых. Он выбирает тех, кто готов гореть и не сгорать. Ты принимаешь его?
Слова пришли сами, твердые и спокойные:
– Я принимаю.
Тишину прорезали голоса и поздравления, и тогда я заметила, что вокруг нас находилось множество фениксов в черных плащах, а позади них стояли столы с закусками.
Помещение тут же вспыхнуло множеством огней, появившихся буквально из воздуха и взмывших под потолок, а тонкий голосок скрипки донесся откуда-то сверху. В башне стало теплее и уютнее.
Лента сгорела, ни оставив после себя и следа, и мы с Калебом больше не были связаны физически. Но я ощущала себя совсем иначе.
– Что символизируют цвета их одежды?
– Огонь и пепел. Мы не знаем, началась наша история с огня или пепла, но мы принимаем цикличность своей природы, поэтому используем и черный, и красный цвет. Вода и отражающее ее серебро несут посыл чистого сердца и разума...
– Любопытно, особенно, если учесть наклонности прошлого правителя...