Страница 49 из 95
Глава 17. Жгучее касание
Глава 17. Жгучее касание
Время клонилось к полудню. И вместо того, чтобы посетить покои своего чудом уцелевшего брата, я стояла перед зеркалом, крутила головой в разные стороны и кусала губы – сине-красные пятна обсыпали шею вплоть до ключиц. Хорошо, что только с одной стороны...
Щеки снова зарумянились, но смущение быстро сменилось раздражением: отражение с опущенными уголками губ без слов бранило меня за распущенное поведение. «Что, если отец заметил? А канцлер? Впрочем, Эрик слишком быстро ушел по делам...» Элис принесла осветляющий крем, и я впервые нанесла на кожу что-то постороннее. Состав пах уксусом и неприятно щипал, но частично замаскировать эту неприятность он смог. Хорошо, что у рубашки высокий воротник...
Спускаясь вниз по лестнице, я едва не сбила служанок. Девушки носили на подносах ткани, украшения, цветы для финальных штрихов – уже завтра состоится Урожайный праздник, и зал для приемов воссияет всеми оттенками золотых и красных цветов.
Постучавшись к брату, я услышала тихое «входите», и едва ли не влетела внутрь, но у него уже был гость. В его покоях пахло выпечкой, и мой желудок недовольно заурчал – в нем все еще было пусто.
Светлые кудри рассыпались по спине, а пухлые губы то и дело растягивались в широчайшей улыбке. Изумрудное платье, расшитое золотой нитью на лифе, выглядело так, будто дочь Гарольда уже собралась на бал. Она поприветствовала меня поклоном и тихо удалилась за дверь.
Я бросилась обнимать Леона, стараясь не задеть повязку, проходящую через плечо и фиксирующую его правую руку к торсу. Он тихонько посмеялся и обхватил меня здоровой рукой.
– Брат, Виктория удивляет – столько заботы в ее жесте, даже принесла твой любимый сырный пирог!
Я отстранилась и присела на кровать.
– Уверен, для нее неважно, цел я или нет. Главное, что пока голова на плечах присутствует – корону носить смогу, – он сделал паузу, подчеркивая последние слова, и нахмурился. – Эйдан проявлял к ней интерес.
– Не говори так, словно его больше нет, прошу.
Я потерла солнце на своем кинжале, а плечи мои сникли.
– Сколько дней уже прошло с его ...пропажи?
– Столько, что за этот срок уже можно было пересечь весь континент... – прошептала я, поднимая глаза к потолку, чтобы нахлынувшие слезы не стекали по щекам.
Легонько улыбнувшись, я взяла его за руку и вгляделась в лицо. Всегда уверенный, прямой взгляд светло-карих глаз казался потерянным, настороженным, а его темные волосы отросли и смешно топорщились за ушами. Над узкими губами залег свежий, еще блекло-красный шрам, а брови, обычно приподнятые домиком, будто выпрямились под тяжестью его ноши. Брат выглядел старше, чем на свои двадцать восемь лет, и с каждым годом все больше походил на Эрика... Я скучала по временам, когда мы втроем – помимо канцлера – были относительно беззаботными. Эрик же с самого юношества был до скрежета зубов правильным, устремленным и исполнительным – потому и стал правой рукой короля.
– Знаешь, Селин, там, на поле боя... Меня сводили с ума не звоны мечей, не беспроглядные лужи крови и стоны боли, а поведение врага. Их глаза... они словно затянуты пустотой, они почти не ведают боли и играют с нами. Отступают, нападают, разбивают, погружают в невыносимое ожидание, а потом снова нападают. Погибло очень много моих воинов... – Леон заскрипел зубами и шумно выдохнул.
Я замерла, и еле подала голос:
– А сейчас?
– Канцлер добился отсрочки, и на границе достаточно спокойно. Твой брак обеспечит нам мир, даже если он не будет идеальным, и набеги продолжатся... Если бы я мог поступить иначе, поверь, я бы это сделал.
– Леон, я не сомневаюсь, – тихо протянула я, стараясь не думать о жизни с этими варварами.
– Селин, с каких пор ты носишь темные рубашки?
Пульс участился, и я надеялась, что жар не прильет к щекам.
– Ты кое-что пропустил, моя рука... выглядит немного пугающе, но я в порядке. Калеб, мой гвардеец, хорош... у него немалые познания в лечении. Он мог бы осмотреть твою рану, чтобы убедиться...
– Не нужно, – чуть резче, чем я ожидала, отозвался брат. – Меня уже осматривали. Это тот самый чужак, о котором Эрик говорит, едва не свистя через сомкнутые зубы?
Я рассмеялась, сжав ткань своих брюк, и костяшки пальцев побелели.
– Да, Калеб довольно... своеобразный, но он неоднократно меня спасал. До сих пор непонятно, кто пытался меня отравить, и зачем пытались подставить Эрика... Знаешь, давай не будем думать о плохом – завтра Урожайный праздник, мы не должны его омрачать. Подданые должны быть уверены, что у короны... все под контролем.
Леон коротко кивнул, и я с облегчением разжала пальцы, обрадовавшись, что мы избежали неловкого разговора.
– Леон, я очень рада, что ты вернулся. Не только потому, что ты мой брат. Без твоих хладнокровия и ясного ума мы пропадем. Эрик – точно масляная лампа... еще немного искр, и полыхнет.
– И я уже не тот, Селин...
– Я отказываюсь верить в подобные глупости! Твое имя и королевская эмблема в виде льва[1] не могут быть простым совпадением, – звонко ответила я, желая его приободрить.
Он улыбнулся, и морщинки на его лбу немного разгладились:
– Да, отец нас нарёк говорящими именами...
Я оставила Леона отдыхать и заставила его пообещать, что завтра он хотя бы спустится на праздник. Как же он мог пропустить тот редкий случай, когда я надену платье?
Наконец позавтракав, я расположилась в кресле у себя в покоях и наблюдала, как Калеб накинулся на выпечку. Маленькие булочки с орехами, с маком и вареньем исчезали с подноса быстрее, чем я успевала считать их количество.
– Как ты можешь выглядеть так, питаясь булками?
Черная рубашка и такие же темные брюки не могли скрыть очертания крепких бедер и сильных рук, и я прибила свой взгляд к полу, не желая докручивать эти мысли до конца. Доспехи пообещали выдать сегодня, и я ждала этого момента, чтобы наконец перестать оценивать его вид.
– «Так» это как, Селин? – прищурился Калеб, улыбаясь, отложил булку и вгрызся зубами в яблоко, медленно стирая пальцем сок со своих губ.
Мурашки пробежали по затылку, и я свела брови, отчетливо понимая, что ему никогда не надоест меня дразнить.
– Я хотела сказать – таким крепким.
Раздался стук в дверь, и я позволила войти. Элис оповестила, что купальня готова, и я могла спускаться вниз, что я и собиралась сделать, подорвавшись с кресла.
– Меня подожди, – отозвался Калеб, попутно вытирая руки о полотенце.
– Калеб, куда ты собрался?