Страница 33 из 95
Глава 12.2
Глава 12.2
Я очнулась от запаха дыма и чего-то травяного, горьковатого. Веки все еще казались свинцовыми, но я заставила себя приоткрыть глаза. Вокруг царил полумрак, который едва рассеивал дрожащий свет очага.
Я лежала на чем-то твердом, укрытая грубым шерстяным одеялом.
– Где мы? – спросила я в пустоту и наконец увидела Калеба.
Он сидел на полу, склонившись над небольшим столиком и сосредоточенно что-то растирал в деревянной ступке. Рядом лежали чистые тряпки, миска с водой и пучки растений. Его лицо было напряжено, на лбу залегла глубокая складка, а пальцы двигались с невероятной скоростью.
– Калеб? – чуть громче сказала я, и он наконец меня заметил.
Внезапно он вскинул на меня взгляд, резко поднялся с колен и, шагнув ко мне, зарылся лицом в мои волосы.
– Принцесса, вы наконец очнулись, – прошептал он в мою макушку.
Я растерялась и притихла, слушая его дыхание. Но рука тут же напомнила о себе: казалось, к ней прислонили раскаленную кочергу, и я зашипела от боли, дергаясь.
Калеб отстранился и сел на кровать.
– Это охотничий домик. Повезло, что здесь есть вода, алкоголь и сухие поленья – дождь пошел. Долго здесь оставаться нельзя – дыма немного, и сейчас ночь, но как только закончится дождь, нас могут заметить. Я прихватил одну из сумок – припасы тоже есть.
Я молча кивнула, не в силах отвлечься от поглощающей меня боли.
– Мне же не стоит туда смотреть, да?
– Принцесса, вам стоит увидеть свою рану. Потому что, то, что мне придется сделать, вам не понравится. И вы должны понимать, насколько все плохо – для того, чтобы, когда мы вернемся, не велели меня казнить.
– А ты уверен, что мы вернемся? Точнее, я...
– Если придется ползти и тащить вас на себе – будьте уверены, мы все равно доберемся до замка. Для этого мне нужно только две руки. И голова.
Калеб криво усмехнулся и вернулся к своим травам.
Тепло разлилось от макушки до пят, и я спрятала улыбку.
Вот же сумасшедший рыцарь! Мой.Мой?
Пульсация снова нарастала, занимая мысли, и я скрипнула зубами.
Мой взгляд прилип к пострадавшей руке: от локтя до плеча – уродливая черная щель, из которой сочилась кровь. Слишком много крови... Она стекала по предплечью, собиралась каплями на кончиках пальцев и падала на одеяло тяжелыми темными кляксами. По краям раны кожа натянулась и побелела, а в самой ее глубине я могла различить волокна...
Я вздрогнула и зажала рот, сдерживая рвотные позывы, и Калеб тут же подал мне миску.
Моя собственная рука казалась чужой – неподвижной, неживой, будто уже не принадлежала телу. Вот только страданий она доставляла столько, как если бы варвар до сих пор ее терзал, просачиваясь до самой кости...
Я попыталась сжать руку в кулак, но пальцы не слушались.
Осознание накрыло обезоруживающим холодом.
– Калеб, я руки не чувствую...
Только боль.
Тело сотрясалось. Слезы лились по щекам, не переставая, а взгляд хаотично бродил вокруг, ничего не видя. Пока вдруг теплые ладони Калеба не легли на мои скулы, а пальцы не скользнули по лицу – медленно, бережно.
– Принцесса, – прошептал он таким голосом, словно внутри него что-то надломилось. – Не бойтесь. Я знаю, как вам помочь.
Я содрогалась от невыплаканных рыданий, вцепившись взглядом в его лицо, как в последнюю надежду.
– Хаос... Он поможет, но попросит что-то взамен. Что ему будет угодно. И когда угодно, – стиснув зубы, сообщил Калеб. – Отказаться не получится. Конечно, жизнь он не затребует.
Я морнула, смахивая слезы.
– Калеб, какие нелепости... Богов нет, – я покачала головой, продолжая стучать зубами, и уперлась взглядом в стену.
Он взялся за мой подбородок и повернул мою голову обратно. Серьезно на меня посмотрел – и во взгляде его не было ни тени сомнения.
– Есть еще те, кто в них верит. Впрочем, мы живем в мире, где существуют и без того малообъяснимые для человека вещи...
– Калеб, но почему... зачем ты?
Я не знала, что сказать, хмуря брови и содрогаясь еще сильнее. Зачем он мучил меня сказками? Давал ложные надежды? Правда была страшна, но оттягивать ее принятие – делать себе больнее.
Я сжимала одеяло пальцами здоровой руки и пыталась выровнять дыхание, чтобы не сойти с ума и не закричать от бессилия на всю округу, как вдруг он наконец нарушил тишину.
– Потому что моя мать отдала ему свое здоровье, чтобы ее слабый ребенок выжил.