Страница 29 из 95
Глава 11. Капкан
Глава 11. Капкан
Мы с рыцарями отправились в путь.
Чем дальше я удалялась от Калеба, тем больше колючая проволока, обвивающая грудь, не давала свободно дышать.
Правильно ли я поступила?
Сомнения – это человеческое проклятие. Какой бы вы выбор ты не совершил, всегда кажется, что потерял больше, чем приобрел... Но вражеская угроза становилась отчетливее, и позволить себе постоянно поддаваться эмоциям я не могла.
Правда, отец... А, если Калеб мог бы помочь? Впрочем, рассчитывать на чудодейственное средство от чужака, когда отцом занимались лучшие лекари королевства, было, по меньшей мере, глупо.
Тени сгущались все больше, а ночная прохлада неприятно царапала лицо. Не замечая ничего вокруг, я упиралась взглядом в седло, борясь с внутренними противоречиями. Ногти уже оставили отметины на ладонях, и я разжала кулаки, облегченно выдыхая, и чуть приспустила поводья.
В тот момент, когда мы подошли к истоку небольшой речки, я проверила карту и дала команду спешиться: до места, где должен был укрываться раненный Эйдан, оставалось меньше часа ходьбы налегке. Мы оставили коней под раскидистыми ветвями дуба и привязали поводья к рядом растущей березе.
Положив в сумку самое необходимое, я не к месту подумала, как бы хорошо было снять сапоги и пройтись по мягкой траве, полностью слившись с природой...
Но с каждым новым шагом внутри только росла тревога. Я боялась увидеть разорванное тело Эйдана, а где-то в глубине жужжали, как назойливая муха, слова канцлера: «... стоит готовиться его оплакивать».
Малопроходимый лес чередовался с просторными полянами, и мы осторожно пробирались сквозь ветки, непроходимый кустарник, а затем с облегчением шли по равнине.
Я потеряла счет времени.
Перед нами раскинулась очередная поляна, залитая бледным светом луны, и я насторожилась. Она казалась безжизненной и лишенной красок, а трава под ногами перестала шуршать. В воздухе запахло железом и мертвой плотью. По спине пробежал озноб.
Что-то было не так: тишина казалась слишком правильной, а поляна – слишком умиротворенной в своей пугающей неподвижности. Рыцари тоже это почувствовали, пригнувшись и хватаясь за рукояти мечей. Мы замедлили шаг, вслушиваясь в каждый звук.
На холодной земле покоились окровавленные доспехи, шлемы, воины со стеклянными взглядами, устремленными в небо, и мечи рядом с ними. Копья были поломаны, помимо тех, что торчали наконечниками вверх; тела – перекручены, словно здесь прошло стадо диких зверей.
Желудок внезапно скрутило, и я зажала рот рукой, покрываясь испариной.
Где следы напавших?
Я ещё раз окинула взглядом поляну. Только наши доспехи. Только наше оружие – прямое, честное. Ни варварских накидок из кожи и шерсти. Ни шипастых дубин. Ни искаженных мечей с зазубринами – таких, что оставляют рваные раны, продлевая агонию.
Холод обдал меня с ног до головы, усиливая беспокойство, и я не сразу заметила, как рыцари загородили меня с обеих сторон, вытащив мечи из ножен.
И в тот же миг, словно насмехаясь над нами, с земли поднялись воины, примерно в десятке ярдов[1] от нас. Отблески луны играли на их доспехах, а мечи угрожающе покачивались в руках. Их было больше дюжины. Мечи – наши, доспехи – тоже, вот только предвкушающие улыбки, растянувшиеся на их смуглых лицах, никогда не были спутниками наших войск. Воины и рыцари нашего королевства воспринимали свой долг не как честь или удовольствие, а как неизбежное бремя, от исполнения которого нельзя было уклониться...
Страх обуял все мое существо, зудя под кожей.
Это была спланированная засада.
Я схватилась за свой кинжал и отступила на несколько шагов, наблюдая, как неистово мои рыцари схлестнулись с врагом, отводя варваров дальше от меня. В воздухе звенела сталь, раздавались тяжелые выдохи воинов, грозный рык противников и стоны тех, кого уже настигла вражеская рука.
Кто-то велел мне бежать, но тело словно сковало свинцом. Я смотрела вниз, на то, как трава гладила носки моих поношенных сапог, и вспоминала моменты из своего счастливого детства...
Шестеро против четырнадцати...
Значит, все должно закончиться вот так?
Встречусь ли я с мамой?
Протяжный вопль внезапно оглушил меня, и сквозь застлавшую глаза пелену я увидела одного из рыцарей, упавшего на колени. Враг взглянул на меня и в следующее мгновение одним движением отсек ему голову. Я отвела глаза и стиснула зубы.
Звон в ушах мешал мыслить, поляна передо мной расплывалась, являя лишь силуэты, темную дымку и окропленную кровью гладь травы. Я закрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями, а когда широко их открыла, еще двое рыцарей пали, пронзенные одним копьем.
Варвары смеялись, прыгали вокруг их искалеченных тел и неизбежно надвигались на меня. А когда все рыцари пали, возвращаясь к прародительнице-земле, я вскрикнула.
Их было четверо.
Силуэты вокруг меня обретали формы, и они медленно шли, сбросив мечи как ненужную обузу. Остальные рылись в припасах и чужих одеждах, снимая ценное и не имея никакого уважения к павшим.
Я стиснула зубы и сжала в руке кинжал.
Варвары, глумливо усмехаясь, медленно окружали меня. В отчаянии я приставила лезвие к горлу – рука дрожала так сильно, что я едва его не перерезала. Но реакции не последовало: они только рассмеялись пуще прежнего. Что ж, живой им принцесса была не нужна...
И тогда я, утерев слезы, решила: не выживу, так хоть заберу нескольких с собой. Сердце заколотилось, и я перевела взгляд на торчащее из земли копье.
Один варвар слева был уже близко, а ещё один шёл мне навстречу. Двое других держались чуть поодаль. Я занесла руку назад и – быстрее, чем они успели это осознать, – метнула кинжал прямо в живот одному из них. Смех оборвался хрипом, и он упал набок.
А когда второй, тот, что слева, ожесточённо бросился на меня в ответ, я с боевым кличем, вторящим кличам этих варваров, вырвала копье из земли и занесла его острие над головой. Варвар налетел на него грудью. Не успел ни остановиться, ни увернуться, только его глаза расширились от изумления перед тем, как навсегда потухли.
Сотрясаясь, я упала на колени, отыскивая меч, – и наконец нашла. Столь тяжелый, что удержать можно было только двумя руками. Я поднялась на окоченевших ногах, сдвинула брови, пытаясь не показывать, что быстрее умру от страха, чем сделаю хоть еще один шаг, и занесла меч, ожидая нападения.