Яд

Прежде чем я успеваю ответить, он сжимает мое бедро одной рукой, а другой направляет член к моему входу. Он трется головкой о мою влажность, покрываясь моим желанием, прежде чем медленно насадить меня на свой ствол.

Я вскрикиваю, когда он заполняет меня, широко растягивая. Он такой большой, и на мгновение у меня перехватывает дыхание. Он сжимает мой сосок, перекатывая между пальцами, посылая волну удовольствия прямо в мою сердцевину.

– Вот и все, милая, – бормочет Хоук хриплым от вожделения голосом. – Прими все. Каждый миллиметр.

Он помогает мне двигать бедрами, руки направляют меня, пока я медленно приспосабливаюсь к его размеру. Все это время он что-то бормочет, от чего я становлюсь еще более влажной.

– Ты такая чертовски тугая, Девин, – стонет он. – Такая чертовски влажная. Тебе нравится, не так ли? Тебе нравится, когда я погружаюсь глубоко в тебя.

Киваю, дыхание становится прерывистым, когда я продолжаю двигаться на нем. Он растягивает меня, наполняет меня, и это чертовски приятно. Я чувствую каждый миллиметр его тела, каждую выпуклость и жилку, когда он входит и выходит из меня.

Он наклоняется, касаясь губами моего уха.

– Теперь ты моя, Девин, – рычит он.

Как только я прижимаюсь к нему, его бедра двигаются с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

– Ты так хороша, Девин, – стонет он. – Объезжаешь меня так, словно создана для этого. Ты ведь кончишь ради меня, не так ли? Ты кончишь на моем члене.

Его слова выводят меня из себя, и я вскрикиваю, тело сотрясается в конвульсиях, когда я резко сжимаюсь вокруг него. Одна его рука крепко сжимает мое горло, а другая до боли стискавает ягодицу. Затем он шлепает меня по заднице, и острая боль посылает по мне еще одну волну удовольствия.

– Вот и все, милая, – стонет он, крепче сжимая мое горло. – Кончи на мне. Смажь мой член.

Он набухает внутри меня, становясь еще тверже. Хоук наклоняется, губы касаются моих, горячее дыхание касается моего лица.

– Я собираюсь наполнить тебя своей спермой, Девин, – рычит он. – Теперь ты моя. Моя.

С последним толчком он погружается глубоко в меня, член пульсирует, когда он кончает. Рука на моем горле сжимается, в то же время другой рукой он больно хватает меня за волосы и притягивает мое лицо к своему для страстного поцелуя. Входит в меня, заполняя, отмечая, заявляя на меня права. Я обмякаю на нем, тело изнемогает, дыхание становится прерывистым. Он обхватывает меня руками, крепко прижимая к себе, член все еще глубоко во мне.

– С днем рождения, Девин, – бормочет он низким и хрипловатым голосом.

Хоук Риверс завладел мной, и даже если это только на сегодня, я принадлежу ему.

Глава 3

Шесть лет спустя

Бальный зал флагманского отеля семьи Уэст излучает роскошь и мощь, словно позолоченная клетка для городской элиты. Со сводчатого потолка свисают каскады хрустальных люстр, их свет разбивается на тысячи сверкающих точек в море дизайнерских платьев и костюмов, сшитых на заказ.

В воздухе витает пьянящий аромат богатства ‒ дорогих духов, выдержанного виски и неосязаемого мускуса амбиций. Даже после стольких лет обучения тому, как быть сильной женщиной, от этой сцены мне становится не по себе.

Люди. Это не мое. Забавно, что я чувствую себя как дома со своими знакомыми и сотрудниками из хакерского альянса больше, чем с семьей. Мои родители не знают, кто я. Они просто знают, что я одаренная. Гений, когда дело доходит до компьютеров, программного обеспечения, цифр и практически всего технического.

Из-за этой гениальности у меня было трудное детство. Не все понимают, что маленький ребенок говорит о создании собственного компьютерного вируса Mydoom просто ради забавы. Моя внешность и способность быть идеальной юной леди помогли моей семье поддержать меня. Мой интеллект также помог нашему семейному богатству расти в геометрической прогрессии. Цифры даются мне легко.

Стою в стороне, ‒ хищник, переодетый в жертву. Мое серебристо-серое платье-футляр из жидкого шелка облегает каждый изгиб, цвет намеренно повторяет цвет его глаз. Поправляю кулон на шее ‒ семейную реликвию, которая стоит больше, чем дома у большинства людей. Это продуманный ход, тонкое напоминание о моем происхождении, о моем праве быть здесь, среди волков в овечьей шкуре. Я опускаю взгляд на кольцо с изумрудом на своем пальце. Время почти пришло.

Мой взгляд пронзает толпу, как скальпель, препарируя сцену с клинической точностью. Каждое лицо ‒ маска, скрывающая отчаяние и жадность за бокалами шампанского и фальшивыми улыбками. Я каталогизирую каждого, отмечая слабые стороны и потенциальные рычаги воздействия для использования в будущем. Но я здесь не из-за них. Они незначительны, всего лишь препятствия между мной и моей истинной целью.

И тут я вижу его.

Хоук.

Воздух стремительно покидает легкие, как будто меня ударили. Он стоит, высокий и властный, в идеально сшитом черном костюме, строгие линии которого подчеркивают ширину его плеч и силу его худощавой фигуры. Даже с другого конца зала его присутствие притягивает взгляды и требует внимания.

Он излучает опасность каждой своей клеточкой. Как вообще может существовать такой притягательный мужчина? Я никогда не забуду тот вечер, когда мы с Хоуком в последний раз были в одном бальном зале.

По толпе проносится шепот и, когда он идет, она расступается перед ним, как Красное море. Я впитываю каждую деталь, запечатлевая в памяти: то, как его пальцы сжимают бокал, едва заметное движение мускулов под пиджаком, когда он поворачивается, резкую линию подбородка, когда он оглядывает комнату глазами цвета грозовых туч.

Воспоминания о вечеринке в честь моего восемнадцатилетия непрошеными вспышками проносятся в голове. Хоук вмешивается, голос холоден и резок, когда он ставит Реджину на место, защищая меня от ее злобных насмешек. А потом, мой первый раз. В мыслях и сердце был он, и только он. Тот день что-то зажег во мне, очарование, которое со временем становилось только сильнее. Одержимость, которая поглощала каждое мое мгновение наяву в течение многих лет.