Яд

– Я считаю своим долгом – знать все о людях, которые мне дороги, – говорю я. – И ты, Девин Уэст, единственный человек, который мне по-настоящему дорог. Единственный, кто имеет значение.

Она резко втягивает воздух.

– Хоук…

Я прижимаю палец к ее губам.

– Дай мне закончить, – говорю тихо. – Ты больше не одна, Девин. Тебе не нужно скрывать, кто ты есть, – не от меня. Я вижу тебя – всю – и хочу каждую твою часть.

Девин ищет что-то в моих глазах, и то, что она там находит, будто удовлетворяет ее. Она кивает и устраивается удобнее у меня на груди.

– Твоя очередь, – говорит она. – Расскажи мне о своей семье.

Я вздыхаю, кладя подбородок ей на макушку.

– Это не счастливая история, – предупреждаю я.

– Я здесь не за счастливыми историями, – парирует она. – Я здесь для тебя.

Ее слова согревают что-то глубоко внутри. Делаю глубокий вдох и начинаю.

– Я взял под контроль «Риверс Файненшл» сразу после колледжа, – говорю я. – Мать умерла за несколько лет до этого, а отец… он не справился. Сорвался, потерял себя в алкоголе и неудачных инвестициях. Компания была созданием мамы, ее наследием. Я не мог допустить, чтобы все развалилось.

Рука Девин находит мою и мягко сжимает.

– Это должно было быть тяжело, – шепчет она.

Я киваю.

– Да. Дядя – брат моего отца – пытался бороться со мной за власть. Говорил, что я слишком молод, слишком неопытен. Но совет директоров встал на мою сторону. Они знали: мама готовила меня к этому с детства.

– Твой дядя, – задумчиво произносит Девин. – Он может стоять за этим?

– Возможно, – признаю я. – Он так и не простил мне, что я «украл» то, что он считал своим. Но он не единственный.

Девин шевелится, поднимая на меня взгляд.

– Твой отец?

Я встречаю ее взгляд, вижу там острый интеллект.

– Да, – говорю я. – Он годами давил на меня, чтобы я продал компанию, чтобы дал ему больше денег на его… привычки. Я всегда отказывался.

– И теперь он может сотрудничать с Казановым, чтобы выкрутить тебе руки, – заканчивает Девин.

– Это возможность, которую мы не можем игнорировать, – мрачно киваю я.

– Мы выясним, кто за этим стоит, Хоук, – взгляд Девин твердеет решимостью. – Я тебе обещаю. И когда выясним…

– Мы уничтожим их, – заканчиваю я, с холодной усмешкой. – Вместе.

Она отвечает мне улыбкой – такой же опасной.

– Вместе, – соглашается она.

Я притягиваю ее и снова целую – яростно, собственнически. Когда мы отрываемся друг от друга, прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Знаешь, – говорю я тихо, – я никогда не думал, что найду кого-то, кто сможет сравниться со мной. Кто поймет тьму во мне, потребность в контроле и власти.

Ладонь Девин поднимается и обхватывает мою щеку.

– Я понимаю это, потому что чувствую то же, – говорит она. – Ты тоже не один, Хоук. Ты не был один на протяжении шести лет.

– И ты тоже.

– Нам пора работать, – говорит Девин через мгновение, хотя и не делает попытки слезть с моих коленей. – Нам нужно найти того, кто всем управляет.

Я киваю, но не могу удержаться – краду еще один поцелуй.

– Еще пять минут, – бормочу ей в губы.

Она тихо смеется, и от этого звука у меня по позвоночнику бегут мурашки.

– Пять минут, – соглашается она. – А потом мы уничтожим того, кто хочет навредить моему мужчине.

Блядь, люблю, когда она меня так называет.

***

Я смотрю на Хоука, когда он подходит ближе. Тело уже реагирует на него. Он делает еще шаг, обхватывает ладонью мою щеку, ведя большим пальцем по нижней губе. Я открываю рот, чтобы снова возразить по поводу времени, но он заставляет меня замолчать поцелуем.

Он глубокий и всепоглощающий, язык вторгается в мой рот, зубы сталкиваются с моими. Этот поцелуй похож на схватку, как и все остальное между нами. Грубый и неистовый, и от него у меня кружится голова и дрожат колени.

Хоук отстраняется, не сводя с меня глаз, и по лицу расплывается порочная ухмылка. Он опускается на колени, вцепляется руками в мои брюки, рывком стягивает их, полностью обнажая меня перед собой. Поднимает мои ноги, закидывая себе на плечи, и лицо оказывается в нескольких дюймах от моей киски.

Я вцепляюсь в его голову, запуская пальцы в волосы, тело напряжено от предвкушения и нервов. Он смотрит снизу вверх, глаза темные и напряженные.

– Это моя киска, Девин, – рычит он, и голос густой от похоти. – Моя, чтобы касаться. Моя, чтобы пробовать на вкус. Моя, чтобы трахать.

Он наклоняется, глубоко вдыхая, веки подрагивают и смыкаются, когда он впитывает мой запах. Я сдерживаю писк.

– Хоук, – шепчу я, и голос дрожит от нужды. – Пожалуйста. Я не знаю, сколько еще смогу ждать.

Он резко открывает глаза, взгляд острый и тяжелый.

– Если я захочу вылизать эту киску, Девин, я, блядь, это сделаю, – рычит он тоном, не терпящим возражений. – И ты мне позволишь. И будешь сидеть смирно и будешь хорошей девочкой. Потому что ты – моя. Каждый дюйм тебя. Каждая твоя частичка. Моя.

Он прав. Я его. Полностью и окончательно. И когда он наклоняется, проводя языком медленную, намеренную линию вверх по моей щелке, я понимаю, что пропала. Из-за него. Из-за этого. Из-за удовольствия, которое может дать мне только он.

Язык Хоука раздвигает мои складочки, вылизывая и исследуя каждый дюйм с мастерством, от которого я начинаю задыхаться. Он действует медленно и расчетливо, язык кружит вокруг клитора, прикладывая ровно столько давления, сколько нужно, чтобы мои бедра начали дергаться навстречу ему. Я крепче сжимаю его волосы, тело дрожит, пока он пожирает меня, рот и язык работают в ритме, от которого в глазах вспыхивают искры.

– Блядь, какая ты вкусная, – рычит он, и голос вибрирует на моей чувствительной плоти, посылая дрожь по позвоночнику. – Я мог бы есть тебя весь день.

Скользит пальцем внутрь, пока язык все еще ласкает клитор, а глаза прикованы к моим. Я стону, тело сжимается вокруг его пальца, дыхание становится прерывистым. Он ухмыляется, двигая пальцем вовнутрь и из меня, в то время как язык держит ровный ритм на клиторе.

– Ты такая узкая, Девин, – бормочет он, голос пропитан похотью. – Такая мокрая. Такая, блядь, идеальная. Не дождусь, когда почувствую, как ты кончишь прямо мне на лицо.