Страница 35 из 50
Глава 34: Хозяева - слуги.
Ехали все обратно уже молча и полуживые. Даже в сапогах и полной защите от холода ходить в ледяной воде зимой - тяжко. К тому же, всем, кому удалось увидеть труп, это тоже настроение не особо подняло. Даже обычно говорливый Дилан уткнулся в блокнот, лихорадочно что-то записывая-зачеркивая.
Кураторы объявили нам, что сегодня, вследствие подобного потрясения, все будут обязаны после одиннадцати, по возвращении, заглянуть на прием к психологам центра и "открыть душу".
Я, что рвалась увидеть Конрада и обо всем увиденном ему поведать, огорчилась не на шутку.
Конрад - так себе товарищ, но расследование держится на нем и Марке. А Марк скрытен донельзя и вечно где - то пропадает.
Меня интересует исключительно истина в этом замесе, все остальное, даже вмешательство вампира - отошло на второй план.
Да, это могло быть обычное и печальное самоубийство девушки из за проблем с внешностью, пьющим родителем и личной жизнью.
Но если здесь и правда замешано что-то кровососущее - будут ещё жертвы. Много жертв.
Я так и не стала в курсе, какие вещи, сказанные об упырях - правда, какие - домысел.
Но без сомнений, тот псих, что рвал зубами моего отца, что безуспешно пытался сопротивляться перед концом, не остановится на достигнутом. Поэтому, как только я разберусь здесь и своего рода "набью руку", вернусь домой в Норвегию и обязательно найду его.
Сейчас же, наша задача защитить мирных жителей от тех тварей, что гнездятся здесь, в Мэне.
Я всё думала и думала про бедную Кети. В прошлом, такая девочка вполне могла стать моей хорошей подругой. Мне кажется, она бы выслушала мои истории про суеверную, нервную и крикливую мать и поддержала.
Но сейчас она - мертва. Нам никогда не сблизиться.
И ей никогда больше не выйти из своей кошмарной ситуации победительницей.
У нее отняли шанс на лучшую участь.
После ужина, все стали потихоньку и без энтузиазма собираться к психологам. Кто-то должен был отправиться на групповую сессию терапии. Мне же и тем, кто нашли тело, предоставили отдельно комнаты и "специалистов", кем бы они ни были.
Я прошла по плохо освещенному мигающими лампами коридору до кабинета, который впервые видела. Дубовая дверь приятного коричневого цвета отделяла меня от сеанса ебли мозга и я остановилась, просто кукуя, глазея по сторонам, делая вид, что стесняюсь. Потом, постучала.
-Войдите.
Услышала я густой, как патока, хрипловатый голос.
Внутри меня встретил средних лет мужчина с белоснежными прядями в черных кудрях. Бородатый и импозантный, прямо, как Конрад. Но во взгляде его темных глаз печаль отсутствовала.
Он усадил меня на кожаный диванчик, а сам сел на стул напротив.
-Доброй ночи. Я - Филипп. Филипп Мороуз.
Тот самый проповедник?! Я взглянула на него повнимательнее. И правда, одежда выдавала в нем священника. Может даже кого-то высокого сана так как вышитые серебром кресты в виде мечей обильно украшали элегантную сутану.
-Алена Ренгульт. Очень приятно.
Священник действительно производил положительное впечатление.
Вокруг него не было ощущения защищённости и света, как рядом с Картером, но какая-то скрытая харизма явно наличествовала.
-Есть ли что-то о чем ты хотела бы мне рассказать до того, как мы перейдем к опросу?!
Филипп открыл записную книжку и положил ее себе на колени, меж его пальцев гипнотически покачивалась черная дорогущая ручка. Такие раньше было в моде дарить владельцам корпораций.
Надо было сказать что-то умное, но мозг не варил.
-Если честно, я в порядке. Я работала в сфере погребальных услуг, так что мне не впервой. Смерть уже далеко не так сильно шокирует. Даже вблизи.
Лампа на столе замигала лихорадочно и Филипп пощелкал выключателем, чтобы "воскресить" её.
-Да, некоторые вещи воистину становятся рутиной, когда жизнь знакомит нас с ними ближе. Факт конечности - одна из таких вещей. Однажды неизбежно приходит смирение.
Кстати, я слышал, что вы проходили лечение в специализированной клинике.
Не будет ли слишком грубым спросить, что случилось?!
Щека моя дернулась и мужчина это заметил. Он в принципе не сводил с меня глаз. А я - с него.
-Отец погиб. В дом забрался грабитель и убил его.
-Вы не пострадали?!
-Нет, пришла слишком поздно.
-Соболезную.
Филипп был какой-то холодный, внутри и снаружи. Я не могла объяснить внятно, что с ним не так, но что-то определенно.
Меня дико, необузданно, грязно влекло к нему.
Не так, как к Конраду. В том влечении было много болезненности, желания бежать и недоступной для объяснения глубины.
Здесь же бежать не хотелось. Наоборот, я бы растеклась покорной лужицей без грамма самосохранения. Может, на меня просто так действуют красивые взрослые мужчины.
-В таких случаях, как ваш, приходится тратить гораздо больше времени на помощь. Думаю, меня к вам прикрепят в качестве личного специалиста.
-Это обнадёживает. Рассеянно вторила ему я, будто свой голос у меня напрочь отсутствовал и я была лишь эхом.
Филипп встал и, отойдя к одному из стоящих особняком в кабинете столов, включил электрический чайник. Он долго не хотел поддаваться, нормально работать. В Центре явные проблемы с электричеством и освящением. Можно было списать на паранормальное, но мы находимся в жопе мира, так что. Норм.
Он завозился, готовя мне и себе кофе.
-Сливки?!
-Две ложки.
Я так же рассеянно и расслабленно стала изучать взглядом книжную полку. Ничего необычного - Капитал в нескольких томах, книги по психиатрии и психологии, Дюма, Шекспир, Гёте.
Обычный "джентльменский набор" образованного человека.
Он протянул кружку, я было собиралась сделать крепкий глоток, но...
Ничего, НИЧЕГО не пей из чужих рук. Девиз клана Учёных.
Прогремело у меня в голове набатом.
Это Конрад мне говорил, когда я приняла его кровавый дар. Информация вплоть до сейчас из моей памяти выпавшая.
Я как подняла, так и поставила кружку на стол.
-Извините, кофе на ночь - вредно.
Я намеренно проследила за реакцией Филиппа. Он не обратил внимания. Или...
Вперившись в эти карие, нет, черные как ночь, глаза я упала в них, как в омут. Удушающий и бездонный.
Поджав губы, мужчина тихонько произнес.
-Не хочешь по хорошему будет как обычно. Раздевайся.
И я, не в силах сопротивляться приказу, осознала одну вещь. Всё то время, что мы говорили, было легко заметно.
У мужчины отсутствует тень.