Как воспитать дракона

— Полторы, — продолжил тог фамильяр-прохиндей.

— Договорились! — Эмилия хлопнула в ладоши.

Я посмотрел на Леонию. Она пожала плечами:

— Они торгуются. Это полезно. Развивает навыки ведения переговоров. И деловую жилку… Это в Эми от тебя, дорогой.

— Она торгуется за варенье, — заметил я.

— А ты торговался за право жениться на мне, — ответствовала Леония с самой невинной улыбкой. — При чем со мной же. Верх мастерства!

Я не нашёлся, что ответить, но было приятно. Потому что это было правдой. И потому что смотреть в глаза жене и спорить, когда она так улыбается, — занятие для самоубийц. А самоубийц среди драконов нет. И я начал припоминать, каким образом я торговался… чтобы отвлечься и отвлечь. Надеюсь, у меня это получилось.

Эмилия тем временем, получив варенье, с энтузиазмом перемешала его с кашей и начала уничтожать свой обед. Бруно с умилением наблюдал за этим и нежно взирал на девочку.

— Дядя Бруно! — снова позвала Эмилия. — А вы сегодня приготовите мои любимые пирожки?

— А ты съешь кашу до конца? — строго спросил призрак.

— Всю? — удивилась Эми.

— Всю. Там немного осталось.

— А с вареньем? С вареньем съем!

— Можно.

— А с блёстками?

— Эмилия, нет, — сказали все мы четверо хором: я, Леония, миссис Стэнф и Бруно.

Глим только вздохнул и отвернулся к окну. Его мечты о блестящем будущем разбивались о суровую реальность. Варенья на столе было достаточно и продать новую порцию за новые блестки могло и не получиться…

После обеда мы вышли во двор. Эмилия тут же помчалась к воротам обниматься с големом. Каменный истукан охотно играл с маленькой хозяйкой, торжественно открывая и закрывая ворота по её команде.

— Открой! — командовала она.

Голем медленно, с достоинством, распахивал створки.

— Закрой, дядя голем!

Голем закрывал.

— Ещё открой!

— Эми, — позвал я. — Не мучай голема! Давай полетаем.

— А можно я с ним полечу?

— Голем не летает, — вздохнул я.

— А почему?

— Потому что он каменный, — терпеливо пояснял я, пока Лео закутывала малышку в рубиновый на меху плащик.

— А я каменная? — вертелась Эмили, пытаясь сравнить себя с големом.

— Ты… — я задумался. — Ты драконья. Это другое.

— А какая разница?

Я открыл рот. Закрыл. Понял, что сейчас начну объяснять физику полёта четырёхлетнему ребёнку, и сдался.

— Разница в том, что ты умеешь летать, а он — нет. Поэтому полетим мы.

Эмилия кивнула, будто всё поняла, и подбежала ко мне. Я взял её на руки, расправил крылья и взмыл в воздух.

Дочка завизжала от восторга.

— ВЫШЕ, ПАПА! ВЫШЕ!

— Нельзя выше, — прокричал я сквозь ветер. — Там холодно.

— А я не замёрзну! Я дракон! Ууууууу!

— Ты пока еще маленький дракон.

— Но дракон! — она так возмутилась, что выпустила маленькое облачко дыма прямо мне в лицо.

Я закашлялся, но всё же поднялся чуть выше. Эмилия раскинула руки в стороны, будто сама летела. Ветер трепал её плащик, платьице, волосы разметались, а сама она смеялась — звонко, счастливо, заливисто. Так, что у меня внутри всё переворачивалось.

— ПАПА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

— Я тебя больше, — ответил я.

— ТАК НЕ БЫВАЕТ!

— У ДРАКОНОВ БЫВАЕТ!

Она засмеялась ещё громче. И я вдруг понял, что это и есть счастье. Не тишина, не покой, не одиночество, о котором я мечтал сто лет. А вот это: смех, восторг полета холодный ветер и маленькая девочка, которая любит тебя так, что мир становится розовым.