Вспомни мое имя

34.

34.

Я чувствую, что что-то не так, ещё до того, как дверь открывается.

Хер знает почему. Просто в башке щёлкает. Наверное, потому что я уже заебался сидеть в этой клетке по малейшему приказу и научился читать по шагам, что там и кто там. По тому, как они дышат за дверью. По тому, как пахнут.

А они пахнут по-другому сегодня.

Возбуждённо.

Как перед боем.

Я поднимаю голову. Дверь открывается. Вваливаются трое. Охрана.

— На выход. Шеф вызывает.

Иду, а как еще. Обещал.

Поднимаемся мы почему-то на одиннадцатый. Мне совсем это не нравится. Здесь пахнет кровью. Первой кровью.

Меня впихивают в какую-то комнату и запах становится сильным до нестерпимости. Че происходит, сука? Макс здесь, еще парни. Одного знаю, только имени не помню. Остальных нет.

И только потом

в углу

откуда раздражающий запах первой крови

Рыжая?

Руки связаны спереди, но она их не дёргает. Просто сидит и смотрит в пол. Волосы растрёпанные, на щеке красное пятно, как будто её ударили. Хер знает. Но мне это не нравится.

Прежде, чем я замечаю пятна крови на ее джинсах эти долбоебы уже успевают меня схватить. Но мне все равно почти удается вырваться.

— Сука, ты что… зачем ее, падаль? Ты же мне обещал, тварь! Какого хера? Ты ж клялся, не тронешь ее.

Они не отвечают. Ржут.

А два уебка держат крепко.

— Рыжая…

Она даже головы не поднимает.

— Я тебе… тварь… сука…

— Что, щенок, слова закончились? Скулить понравилось?

Макс подходит совсем близко.

— Давай-ка, поработай еще. А то твоя сучка совсем расклеилась. Оказывается, ты ее так и не трахнул. Ну ничего, мы исправили это недоразумение.

Он внезапно со всей дури бьет меня в живот.

Сгибаюсь. Воздух вышибает, в груди хрипит. Я хватаю ртом воздух, но не могу вдохнуть.

— Повторишь свои слова? Я их с удовольствием тебе обратно в глотку вобью.

Сайлас даже не смотрит на меня. Он смотрит на рыжую.

— Начинайте.

Только сейчас она вдруг реагирует. Сволочи. До каждого доберусь. Сам сдохну, но им не жить.

— Нет! — у нее неестественно громкий голос. Как будто она сама себя не слышит.

— Рыжая?

Она поднимает голову. И я вижу её глаза. Пустые. Как будто её нет. Вообще. Просто нет и все. Оболочка. Как будто кто-то выключил свет.

— Дэм…

Голос тихий, дрожит. Я слышу, как она сглатывает.

— Вы чё, блядь, устроили?

Я поднимаю голову. Смотрю на неё. Она дёргается вперёд, но её удерживают. И девчонка от прикосновения одного начинает рыдать.

— Не трогайте его! Пожалуйста.

— А то что? — Макс ухмыляется.

Я пытаюсь выпрямиться. Получается херово. Второй удар — в плечо, туда, где у меня старая рана, еще с “Клетки”. Боль вспыхивает адская, я рычу, сжимаю зубы. И чувствую — кровь. Щеку прокусил.

— Стойте! — просит моя рыжая. — Пожалуйста.

Ни на кого ее просьбы впечатления не производят. Мудаки эти не останавливаются.

Третий удар — в рёбра. Я слышу хруст. Не знаю, сломано или нет, но дышать становится ещё херовее. Я падаю на колени. Лбом в пол. Бетон холодный, воняет мокрой пылью и кровью.

Я слышу, как Фло кричит. Она пытается вырваться, но её держат.

— Отпустите! Пожалуйста! Я сделаю всё, что скажете!

Сайлас усмехается.

— Я сделаю! Только не трогайте его!

Я поднимаю голову. Вижу её лицо. Она не плачет. Смотрит на меня, и у неё глаза красные, но слёз нет. Она дрожит. Вся. Как будто её трясёт от холода. Или от страха.

— Рыжая, — говорю я. Голос хриплый, в горле кровь. — Не надо. Бесполезно.

— Дэм…

— Не делай ни хера. Чтоб ни хотели.

Она мотает головой.

— Они убьют тебя.

— Похер. Они и так убьют.

Я пытаюсь встать. Меня тут же бьют ногой в спину. Я падаю плашмя, ударяюсь подбородком. Зубы лязгают, язык прикусываю. Во рту опять привкус железа.

— Пожалуйста! — рыдает Фло. — Я все сделаю. Все, что скажете.

Макс подходит к ней. Хватает за волосы. Заставляет смотреть на меня.

— Тогда делай, что говорят. Ну? Делай, сука!

Он смотрит куда-то мне за спину. Я сжимаюсь, готовлюсь к удару.

Девчонка смотрит на него.

— Я все сделаю. Но это не могу.

— Можешь.

— Не могу. У меня нет дара. Я не умею.

Макс вздыхает. Как будто ему надоело.

— Продолжайте.

Меня поднимают за волосы. Боль простреливает от затылка до позвоночника. Я чувствую, как кровь стекает по шее. Не знаю, откуда. Может, из носа. Может, лоб разбит. Похер.

Ещё удар. В лицо. Я отключаюсь на секунду. Мир плывёт, звуки становятся глухими, как сквозь подушку.

— Дэм!

Голос Фло пробивается сквозь гул и шум. Я открываю глаза. Она смотрит на меня. И я вижу, как её лицо меняется. Как она на пару секунд перестаёт дышать. Как её пальцы сжимаются в кулаки.

— Не надо, — говорю я. — Рыжая, слышишь, не надо.

Она не слышит. У нее глаза такие вдруг становятся. Пустые что ли. Другие совсем. Темнеют. Как она смотрит на Макса. Как она смотрит на охранников. Как смотрит на меня.

— Отойдите от него, — и блядь, в голосе ни истерики, ни просьбы.

Тихо говорит. Почти шёпотом. Только мне вдруг страшно. До достей продрало. И не только пеня. Сайлас, сука, только один довольно привстал, вперед подался.

Макс наклоняет голову.

— Что?

— Отойдите от него, — громче на этот раз.

Она встаёт. Руки всё ещё связаны, но она встаёт. И я вижу, как в воздухе начинает дрожать что-то. Как лампочка над головой мигает. Как на полу появляется тень, которой не должно быть.

— Сейчас, — говорит Макс невпопад. — Ещё немного.

Я пытаюсь крикнуть. Предупредить. Но горло сжалось хер знает от чего, я только хриплю.

— Рыжая!

Она смотрит на меня своим новым взглядом.

Другая. Как… Как богиня.

Но уже поздно.

Она сжимает кулаки. И воздух вокруг неё становится горячим. Я чувствую это кожей. Жар. Сухой. Как от костра.

Макс отступает на шаг.

— Вот, — говорит он. — Вот! Голову только морочила! Можешь ведь, гадина!

Рыжая смотрит на свои руки. И в ладонях вспыхивает огонь. Яркий, рыжий, как ее волосы. А над всем этим — ее темные глаза.

Огонь струится по её пальцам, поднимается выше, по рукам, по плечам.

— Ты этого хотел, — говорит она. — силы…

— Да, — говорит Сайлас, завороженно глядя на девчонку. Подается вперед, к ней.

Она смотрит на альфу.

— Хочешь жить? Да, альфа? Для этого ни перед чем не остановишься.