Страница 108 из 159
— Садись тут. Мы тебе в ведре еды оставили, — с улыбкой сказала незнакомая девушка и похлопала по скамейке.
У меня защипало в глазах. Они сами живут впроголодь, да еще и в жестоких условиях, но не озлобились. Подумали и обо мне. Мне стало жутко неудобно.
— Это же ваша еда… — выдавила я. — Кушайте сами. Меня покормят на кухне.
— Мы знаем, что ты дегустатор, — отозвалась другая, с сочувствием глядя на меня. — Без еды ты быстро помрешь. Так что не стесняйся.
Слова прозвучали без жалости и без пафоса. Это было простое человеческое сочувствие, которого нам всем тут так не хватало.
Я сглотнула тугой ком в горле и заглянула в ведро. На дне осталась добрая порция каши: густой, липкой, с комочками, но для меня сейчас она выглядела почти роскошью. Я громко сглотнула, живот свело голодным спазмом.
Моя правая рука сама схватила огромную ложку-поварешку и нырнула в кашу.
Я ела жадно, не аккуратно. Теплая, клейкая масса обжигала небо, тянулась за ложкой, липла к губам. Стыд скручивал живот узлом, но голод был сильнее. Каждая ложка казалась шансом пожить еще немного.
— Ешь, ешь, — негромко сказала Марина, не поднимая глаз. — Тут за это не судят.
Я остановилась, сглотнула и вдруг почувствовала, как глаза предательски защипало. Я отвернулась, чтобы никто не заметил моих слез.
Каша вдруг стала самым сильным удовольствием за все это время. Не из-за вкуса. А потому что ее дали из доброты и сочувствия. От этого внутри разливалось благодарное тепло.