Страница 60 из 80
Она подошла ко мне вплотную. В её темных глазах не было ни капли жалости, ни тени сочувствия. Только ледяная, математическая логика.
— Я сказала, что Император, скорее всего, уже мертв. А если жив, то его жизнь висит на волоске, который вы не сможете удержать, — она говорила четко. — Вы думаете, фракция «Красного Журавля» устроила бы этот грандиозный переворот, если бы не контролировала покои вашего отца? Лекари, которые поили его «лекарствами», были их людьми. Как только прогремел взрыв, Императору дали последнюю дозу.
— Замолчи! — я замахнулся, готовый ударить стену, колонну, что угодно, лишь бы заглушить эту страшную, невыносимую правду.
Но Ю-Ри не дрогнула. Она сделала еще один шаг, оказавшись на расстоянии удара, и положила свою бледную, тонкую ладонь прямо поверх моей руки, сжимающей эфес меча.
Её пальцы были ледяными, но её хватка — пугающе твердой.
— Выслушайте меня, Ли Джин, — её голос понизился, заставляя меня смотреть только в её глаза. — Посмотрите на меня. Не на свой гнев, а на меня.
Я замер. Мое прерывистое дыхание обжигало её лицо, но она даже не моргнула.
— Вы хотите собрать восемнадцать человек и полезть в сточную канаву, чтобы прорваться во Дворец, — произнесла она с ядовитой, беспощадной иронией. — Вы хотите выскочить из нечистот, как герой из легенды, и вступить в бой с двумя тысячами обученных гвардейцев. Это не героизм.
— Это мой долг! — прорычал я, пытаясь вырвать руку, но она вцепилась в нее мертвой хваткой. Я не мог применить силу, боясь сломать ей запястье.
— Ваш долг — сохранить Империю, а не умереть в канализации! — её голос внезапно взвился, наполнившись такой властной силой, что я опешил.
Она оттолкнула мою руку и сделала шаг назад, обводя презрительным взглядом меня, Му-Мёна и контрабандистов.
— Подумайте, чего хочет Министр Финансов Пак. Чего хотят мятежники? Они хотят, чтобы вы вернулись. Они оставили восточную калитку с минимальной охраной не потому, что глупы. Они оставили её как приманку. Они хотят, чтобы вы, ослепленный горем, ударили в лоб. Чтобы они могли убить вас «при попытке незаконного проникновения» или «при оказании сопротивления». Они хотят показать ваш труп на площади и сказать народу: «Смотрите, Наследный Принц сошел с ума и пытался убить собственного отца! Мы спасли Империю!».
Она тяжело дышала. Гнев окрасил её бледные щеки в опасный, лихорадочный цвет.
— Если вы умрете сегодня, Ли Джин, вы подарите им не только свою жизнь. Вы подарите им законное право на трон. Вы легитимизируете их переворот.
Слова Ю-Ри падали в мое разгоряченное сознание, как глыбы льда в кипящую воду. Моя ярость начала остывать, сменяясь холодным, горьким осознанием её правоты.
Я опустил меч, острие коснулось пыльного деревянного пола.
Она была права. Боги, как же она была права. Мой план был не просто самоубийством, он был политической катастрофой. Я позволил эмоциям, своему горю и отчаянию взять верх над разумом правителя. Я вел себя как солдат, а должен был мыслить как Император.
Я посмотрел на Ю-Ри.
Маска ленивой девы, вечно жалующейся на сквозняки и жесткие подушки, была сорвана окончательно. Передо мной стояла дочь Пэк Му-Ран. Стратег, чей ум был острее моего клинка. Полководец, способный видеть всю доску, пока остальные смотрели лишь на одну фигуру.
В этот момент я испытал странное, пугающее, но невероятно сильное чувство. Это был не просто трепет влюбленного мужчины. Это было глубочайшее, безусловное подчинение её интеллекту. Я восхищался ею. Я был одержим ею. Её безжалостная правота завораживала меня.
— Что вы предлагаете? — спросил я, и мой голос, наконец-то, зазвучал спокойно.
Ю-Ри закрыла глаза, сделала глубокий, медленный вдох, возвращая себе контроль над пульсом. Когда она открыла глаза, в них не было ни ярости, ни страха. Только абсолютная, ледяная пустота тактика.
— Вы — символ, Ваше Высочество, — произнесла она тихо, обернувшись к Пэк До-Хвану и Тэ-О. — Ваша жизнь — это единственное, что сейчас имеет значение. Пока вы живы, их переворот незаконен. Но мы не можем просто сидеть здесь и ждать. Если мы пойдем в лобовую атаку, мы проиграем. Значит, мы будем воевать так, как они этого не ожидают.
Она подошла к центру пакгауза, где стоял грубый деревянный стол, заваленный счетами гильдии. Она смахнула бумаги на пол резким движением руки.
— Подойдите все сюда, — приказала Ю-Ри.
Мы подошли. Даже здоровяк До-Хван повиновался её тону, не смея возразить.
Она достала из рукава кинжал, который я подарил ей для защиты, и острием начала царапать на грязной поверхности стола грубую карту столицы.
— Дворец — это сердце Империи, — её голос звучал ритмично, гипнотизирующе. — Но сердце не может биться без крови. А кровь Дворца — это город. Поставки продовольствия, уголь, вода, информация. Если вы, Ваше Высочество, попытаетесь пробить стены снаружи, вы сломаете меч. Поэтому мы не будем бить по стенам. Мы перекроем им кислород.
Она посмотрела на главаря контрабандистов.
— До-Хван, у тебя есть люди в каждой подворотне. Попрошайки, ночные бабочки, торговцы углем, золотари.
— Гильдия «Черной Воды» видит всё, Госпожа, — гордо кивнул тот.
— Отлично. Завтра утром ни одна телега с продовольствием не должна въехать во Дворец. Подкупите охрану внешних складов. Если не возьмут золото — сожгите склады. Заблокируйте колодцы, из которых берут воду для императорских кухонь. Пусть пьют из прудов.
Я удивленно поднял бровь.
— Ю-Ри, во Дворце запасов еды на полгода. Осада может длиться вечно.
Она повернулась ко мне, и на её губах заиграла та самая, до боли знакомая, саркастичная полуулыбка, от которой у меня перехватило дыхание.
— Для гвардии — да. Но не для изнеженных аристократов фракции «Красного Журавля», которые сейчас заперлись внутри, празднуя победу. Вы думаете, министры согласятся есть сухой паек и пить тухлую воду? Через три дня без свежих фазанов и чистых одежд они начнут грызть друг другу глотки.
Она провела кинжалом линию вокруг Дворца.
— Мы не будем штурмовать их. Мы устроим им осаду изнутри. Тэ-О!
— Слушаю, Госпожа! — гаркнул Тэ-О, вытянувшись по стойке смирно.
— Твои «тени» остались в городе?
— Десяток лучших скрыты в безопасных домах.