Страница 4 из 14
И вот теперь они здесь, выполняют тщательно спланированную миссию. Подруги не обсуждали, что будет с группой дальше, но все согласились взять перерыв на весенние каникулы, чтобы Младшая смогла подтянуть оценку по биологии, а остальные – заняться тем, чем обычно занимаются нормальные взрослые люди. Сары кружили вокруг тополя, у каждой была собственная хозяйственная сумка. Репортерша из Pioneer Press стояла рядом, строча заметки между вопросами вроде: «Сколько Сар Джонс вы встречали за свою жизнь?» и «Почему именно вязание?»
– Это же так необычно! – отвечала Младшая. – Межпоколенческий проект с позитивной общественной ценностью.
Фразу она явно отрепетировала.
– Мы ведь потом поедим, да? – прошептала Сара Двадцать-Семь, разглаживая участок с рельефным узором.
– Разумеется! – поддержала Тридцатилетняя.
Они пойдут в привычное место – в кафе напротив ее квартиры в Миннеаполисе, всего через один дом к северу от того, где тридцать пять лет назад жила ее мама, когда переехала в город. Сара разглядывала окно третьего этажа – вероятно, мамино. Ей нравилось представлять, как Эйнсли приводила туда отца Сары после посещения одного из многочисленных крошечных театров города. Судьба забрала маму, когда Сара училась в шестом классе, однако Эйнсли успела рассказать ей бесчисленное множество историй о своей жизни в Миннеаполисе. И пусть Брайан уверял, что вся эта затея обречена, Тридцатилетняя ни разу не пожалела о переезде – особенно с тех пор, как они с Сарой Двадцать-Семь стали практически неразлучны в первый же месяц дружбы.
– Так было суждено, – подметила Элли. – Эйнсли гордилась бы тобой.
И, глядя на дерево, на его ствол, украшенный тканью, Сара не могла не согласиться. Эйнсли точно одобрила бы – она ведь обожала проводить время с бойскаутским отрядом дочери, мастерить с ними поделки, а еще любила записывать отрывки стихов в тетрадях на пружинке.
– Безумно красиво! – заметила Младшая, придерживая лестницу, на которую взобралась Старшая, чтобы пришить последние лоскуты. – Цвета просто волшебные!
– Давайте без лишнего пафоса, – попросила Старшая, и ее походный ботинок глухо стукнул по нижней ступеньке.
Когда все спустились на землю, шесть Сар и репортерша отошли от круга из древесной щепы, обрамлявшего ствол тополя. Выбранные ими цвета – лоскуты синего, лавандового, золотисто-желтого и изумрудно-зеленого – покрывали кору шахматным узором, местами сквозь них проступали сучки дерева. Ветви тянулись к небу, будто гигантские подзорные трубы.
Младшая вздохнула, сложив руки на груди, словно в молитве.
– Получилось.
– Прекрасно! – Сара похлопала Старшую по плечу. Та стояла, уперев кулаки в бока, и на глазах у нее блестели слезы. Дерево вызывало странное волнение – взрыв цвета среди буйства весенней листвы.
– Это необычно и поистине прекрасно, – согласилась Сара Тридцать-Девять. – Моим первоклашкам такое понравится.
Она повернулась спиной и сделала селфи, Сара Сорок-Четыре встала рядом. На ней была такая же толстовка с эмблемой начальной школы и надписью «Листон Хайтс».
– Становитесь к дереву, – сказала Младшая, сгоняя всех в кучу и протягивая свой телефон репортерше. – Сфотографируете нас?
Тридцатилетняя провела рукой по стволу, прежде чем повернуться к камере. Рука Сары Двадцать-Семь обвила ее талию. Девушка склонила голову на плечо подруги, почувствовав тепло ее щеки.
Сара, улыбавшаяся в камеру в тот момент, и не подозревала, чем все обернется.