Испытательный срок

Он закрыл сейф. Не запер. Просто захлопнул дверцу. Поднялся. Вышел из-за шкафа, поправил его на место. Спустился по деревянной лестнице. Прошёл через проход в фальш-стене, закрыл его за собой. Вышел из архива. Запер дверь. Спустился по лестнице. На втором этаже он остановился. В коридоре было темно. Только тусклый свет с улицы просачивался через грязное окно в торце. Человек двинулся дальше. На первом этаже он замедлил шаг. Входная дверь была закрыта. Но рядом, в будке охранника, горел свет. И в этом свете сидел человек. Ситников. Геннадий Петрович, охранник здания — седой, с красным носом и тяжёлым подбородком. Он смотрел на мониторы. На одном из них — человек в плаще на втором этаже. Ситников не двигался. Он знал, что кто-то здесь. Он ждал.

Человек в плаще подошёл к будке. Постучал костяшками пальцев по стеклу. Ситников поднял голову. У него были маленькие, глубоко посаженные глаза. Он посмотрел на человека, на капюшон, на мокрый плащ. Потом перевёл взгляд на монитор, где только что был человек на втором этаже, а теперь — пустой коридор. Ситников медленно поднялся. Открыл дверь будки.

— Вы здесь? — сказал он. Голос у него был хриплый, прокуренный. — Я не видел, как вы заходили.

Человек не ответил. Он стоял неподвижно, лицо скрыто капюшоном. Вода стекала с плаща на бетонный пол. Ситников смотрел на него, моргал. Он не знал этого человека. Но он знал, что тот должен был прийти. За этим он и сидел здесь каждый день уже три недели. Ждал.

— Всё в порядке? — спросил Ситников. — Я не узнаю вас. Вы к кому?

Человек молчал. Протянул руку. В ладони — конверт. Ситников взял его. Открыл. Внутри — купюры. Толстая пачка. Он не считал. Не нужно было. Он знал, сколько там. Столько, сколько обещали. За молчание.

— Понял, — сказал Ситников. — Никого не видел. Ничего не видел.

Человек развернулся и пошёл к выходу. Открыл дверь. Шагнул в дождь. Дверь закрылась за ним с тем же беззвучным шипением пневматики. Ситников смотрел на конверт. Потом на мониторы. Камера на входе показывала пустой тротуар. Человек уже исчез.

Охранник вышел из будки, подошёл к входной двери, выглянул на улицу. Никого. Только дождь. Он достал телефон — дешёвый, кнопочный, без камеры. Набрал номер. Один гудок. Два. Три. Ответили.

— Они уже забрали, — сказал Ситников.

Сбросил. Сунул телефон в карман. Вернулся в будку. Сел. Посмотрел на мониторы. Чёрно-белые, зернистые. Ничего. Пусто. Он открыл конверт, пересчитал деньги. Всё верно. Спрятал конверт под стол, в ящик, под старые журналы. Закрыл ящик. Снова посмотрел на мониторы. И замер.

Камера на входе зафиксировала машину. Чёрный седан без номеров. Он стоял у входа, но не двигался. Ситников смотрел на него несколько секунд. Потом машина тронулась, развернулась и уехала. Исчезла за углом. Ситников выдохнул. Вытер пот со лба. Взял пачку сигарет, закурил, хотя курить в будке было запрещено. Ему было плевать.

Машина ехала по мокрым улицам Орла. Дворники работали на полной скорости, но дождь заливал стекло быстрее, чем они успевали счищать воду. Человек за рулём сидел неподвижно, смотрел вперёд. Руль держал одной рукой — левой. Правой он сжимал папку, которую достал из сейфа. На коленях — флешка и две фотографии.

На приборной панели горел экран телефона. Там было открыто приложение навигации, но маршрут не был проложен. Просто карта. Красная точка — их местоположение. Вокруг — пустота. Никаких других точек. Только они.

Машина выехала на трассу, ведущую из города. Фары разрезали темноту и дождь. За окнами — поля, лес, редкие огни деревень. Человек нажал на газ. Скорость увеличилась. 80. 90. 100. Дождь не стихал. Машина шла ровно, уверенно.

На заднем сиденье лежала сумка. Внутри — ноутбук, зарядка, несколько папок. Человек не оборачивался. Он знал, что там. Он сам собрал её три часа назад, перед тем как выехать. Он знал, что всё идёт по плану. Но он не был уверен, что это хорошо.

Машина проехала ещё десять километров. Дождь начал стихать. Небо стало светлее — серое, но уже не чёрное. Человек сбавил скорость до семидесяти. Нашёл съезд, свернул на грунтовую дорогу. Через пятьсот метров — старый ангар, заброшенный. Человек загнал машину внутрь, заглушил двигатель. Свет фар погас. В ангаре было темно, пахло маслом и ржавчиной.

Человек открыл дверь, вышел. Снял капюшон. Под ним — лицо женщины. Около пятидесяти. Седые волосы, стянутые в тугой узел. Глубокие морщины у глаз. Твёрдый, немигающий взгляд. Она прошла к задней двери, открыла багажник. Внутри — чемодан. Она открыла его, достала сухую одежду — чёрный костюм, белую рубашку. Сняла мокрый плащ, бросила на пол ангара. Переоделась быстро, без лишних движений. Застегнула пуговицы. Поправила воротник.

Взяла папку, флешку, фотографии. Подошла к столу, стоящему у стены ангара. Включила керосиновую лампу. Свет был тусклым, жёлтым, но достаточным. Она разложила содержимое сейфа на столе. Флешка — чёрная, без маркировки. Папка — тонкая, с завязками. Фотографии — две. Она взяла первую, ту, где шесть мужчин у здания. Рассмотрела их.

Первый — высокий, худой, с залысинами. Соболев Сергей Васильевич. Второй — плотный, лысый, с тяжёлым подбородком. Гришин Виктор Павлович. Третий — молодой, с густыми чёрными волосами и пронзительным взглядом. Воронов Олег Николаевич. Четвёртый — седой, с очками, похожий на учителя. Морозов Алексей Викторович. Пятый — невысокий, коренастый, с квадратной челюстью. Ситников Геннадий Петрович. И шестой — мужчина, который стоял в центре. Он улыбался, но улыбка была натянутой. В глазах — напряжение. Зайцев Михаил Петрович.

Она провела пальцем по его лицу.

— Теперь твой сын, — сказала она тихо. — Ты думал, что спрятал всё. Ты ошибался.

Она убрала первую фотографию. Взяла вторую — та, где был Зайцев один, в кабинете. За его спиной — шкаф с книгами. На столе — папки, телефон, пепельница. Она присмотрелась. В углу кабинета, на стене, висела фотография. Маленькая, чёрно-белая. Женщина с девочкой. Та же, что она оставила в сейфе. Она взяла третью фотографию — ту, что оставила. Посмотрела на неё. Женщина с девочкой. Она узнала женщину — это была она сама, двадцать лет назад. Рядом — её дочь.

— Я ждала этого момента двадцать лет, — сказала она. — Ты думал, что я забыла. Я не забыла. Я помню всё.

Она положила фотографии в папку. Закрыла папку. Убрала флешку в карман костюма. Взяла телефон, стоящий на столе. Экран загорелся. Она набрала сообщение. Пальцы двигались быстро, уверенно. Три слова.

«Он готов. Запускайте».

Нажала «отправить». Секунда. Две. Три. Пришёл ответ.