Страница 6 из 41
Глава 1 Речь как оружие, или Почему нельзя выходить на люди голым
Мудрому все дела следует решать словами, а не оружием.
– Васси, япрля капа мобильнасвяз, мы телипзатьвамнескапрос. Увасесьминта?
Вздыхаю в трубку мобильника и начинаю диалог:
– Простите, а вы с кем сейчас разговаривали?
МХАТовская пауза, после чего, в замешательстве:
– С ва-а-а-ми-и-и…
Скорее всего, говоривший вообще этим вопросом никогда не задавался.
– Да что вы?! А за что ж вы меня так не любите, что я вам такого плохого сделала, что вы меня вообще в расчёт не берёте? Ведь вы же от меня какую-то реакцию получить хотите? Тогда не могли бы вы мне – мне лично, вот прямо сейчас, – сообщить, кто вы и что от меня конкретно хотите? Не выпалить зазубренный текст в никуда, а со мной поговорить? Меня, кстати, Наталья зовут, здравствуйте. Давайте, дубль два! Алло?
В трубке опять замешательство (могу даже точно назвать адрес, куда звонящему меня послать хочется – в колл-центрах жёсткий лимит по времени на звонок), потом всё-таки там решаются последовать совету – тем более что дан он задорно-позитивным тоном, грех обижаться:
– Здравствуйте! Я представляю компанию мобильной связи, мы хотели бы задать вам несколько вопросов. У вас есть минута?
Ну почему же нормальное, живое человеческое общение – такая сложная штука? Мы говорим – а нас не слышат? Или слышат совсем не то, что мы говорим? Или – вроде слышат, а сколько ни говорим – никакого результата? Или результат есть, но диаметрально противоположный? Или пытаемся говорить – а нас ввела в ступор незнакомая аудитория, и речь вроде красивая была подготовлена, а вот стоим и блеем, понимая, что вот ровно так и выглядим, как блеем? Или интересные вещи говорим – а слушатели все носами в гаджетах? Вот ответам на эти вопросы, погружению в волшебный мир эффективной коммуникации и будут посвящены мои книги цикла «Не выходи на люди голым!». Эта книга посвящена сборке и «пристреливанию» нашего самого главного оружия – голоса и речи.
…Все свои первые лекции на каждом курсе, все свои тренинги я начинаю с одного и того же вопроса. Ответ на него является краеугольным камнем в понимании того, почему мы так неэффективны в нашем общении. Тут-то собака, собственно, и зарыта.
– Что для каждого человека самое главное?
И дальше терпеливо выслушиваю море вариантов: семья, любовь, здоровье, реализация… Киваю и пытаюсь наводящими уточнениями утянуть с поверхности в глубину, к самой сути: его семья, его любовь, его здоровье, его самореализация. На второй минуте выдвижения версий кто-то наконец-то слышит это «его» и радостно выкрикивает:
– Он сам!
Вот. Вот с этого мы и начинаем. Это – причина причин. Пункт первый. Помните вступление? Чего мы хотим больше всего? – Счастья. – Для кого? – В первую очередь для себя, а уже потом – для всего мира. Кстати, поверьте: если вы выжаты досуха – из пустого сосуда нельзя никого напоить и самому напиться, вы нересурсны, и вся жизнь через пень-колоду катится. Но как только набираете счастья себе столько, что переплёскивать через край начинает, вот тогда к вам выстраивается очередь людей, по большей части не понимающих, почему их к вам тянет как магнитом. А на самом деле это оттого, что вы себе счастья уже набрали и вам не жаль им поделиться. Вы, как сейчас говорят, ресурсны! Так что, по сути, они к вам за счастьем очередь занимают.
Для каждого человека самое главное существо в жизни – он сам. Его тело, разум и душа – то есть он весь в комплексе. И это – не эгоизм, это нормальное положение вещей, потому что вы сами – это вся вселенная внутри и вовне вас вашими глазами. Семья, любовь, здоровье, реализация – всё это интересно вам в несравнимо большей степени, если они ваши, если всё это касается лично вас. И не я это придумала, ещё Марк Туллий Цицерон, живший, как известно, до нашей эры, утверждал: «Очевидно, что по природе каждый себе дорог». Но чтобы меня всё же не обвинили в пропаганде эгоизма, приведу такой пример.
Сели вы в самолёт, чтобы лететь куда-нибудь в жаркие страны. Предвкушение, последние звонки и эсэмэски друзьям, «утаптывание» в кресле, организация комфортного перелёта, доставание и удобное рассовывание книжек, планшетов и кроссвордов, пристёгивание (будь оно неладно!)… В общем, организуете на несколько часов своё гнёздышко. Что при этом буровят бортпроводники – неважно, к вашему полёту, к вам лично это ведь не имеет отношения! Ну, работа у них такая – рассказать о спасжилетах и аварийных выходах.
Взлетели, летите. Час, два. Внизу – море. Тряхнуло. Раз, другой… Затрясло конкретно. И гудит как-то странно. Выходит стюардесса, и голос из динамика сообщает: «Уважаемые пассажиры! Мы хотели бы ещё раз напомнить вам правила пользования спасательными жилетами и аварийными выходами».
Теперь будете слушать? Да ещё бы! Теперь вы стюардессу рвать на кусочки будете, требуя подробностей: «А поддувать жилет как? А документы куда можно засунуть?» Потому что теперь её речь для вас максимально актуальна. Для вас, любимого.
Пока всё понятно? Идём дальше. Пункт второй. Чего мы больше всего боимся, вступая в важную для нас коммуникацию (ответственный разговор, необходимый телефонный звонок, презентация, пресс-конференция, выступление на общем собрании коллектива – не важно)? Чего? Опять же возможно море вариантов: что нас не услышат, что нас не поймут, не получить желаемой реакции… Да не лукавьте вы перед собой! Внутри всех этих поверхностных страхов сидит один, глубинный: облажаться мы боимся! То есть уронить лицом в грязь своё самое дорогое существо. Себя, любимого. Смотри пункт первый. Суффикс, образующий возвратную форму глагола, то есть «ся», – это сокращённое «себя». Облажать себя мы боимся. Показаться (опять же – показать себя) смешным. Древние греки называли этот страх гелотофобией – от имени бога смеха Гелоса.