Страница 11 из 62
- Ты чего это? – будто передразнила она меня. Дернулась, пытаясь вырваться, да не вышло. – А ну перестань сопротивляться! Подчиняйся мне! Отпусти! – снова попробовала освободиться. Удивилась, что результат прежний. – Что происходит? – в ее глазах появилась настороженность.
- А что такое? – ехидненько поинтересовалась я и перестала изображать на своей мордашке ужас, сменяя его любопытством.
- Что-то не то, - пробормотала ведьма, заметив во мне разительную перемену, и оглянулась на факел, вновь светивший ярко.
- Ага, не то, - согласилась я. – А знаешь, что я тебе скажу? – увидела, как неподдельный страх промелькнул в ее глазах, и торжественно произнесла. – Ты свободна.
В общем-то, с технической точки исполнения разница в умиротворении обычных и проклятых кладов всего одна. Чтобы забрать обычный, достаточно сказать заветные слова один раз перед тем, как дотронешься рукой до захоронки. И душа клада перестает существовать, зная, что его нашли. С проклятыми сложнее. Потому что в момент соприкосновения меня перебрасывает в безвременье, где меня пытаются убить. Поэтому произносить заклинание приходится снова, удерживая душу от нападения.
Да, чуть не забыла. Душа выглядит точно так же как и владелец клада, его закопавший. То есть человеком.
А вот в сегодняшнем случае, похоже, наложилось несколько факторов, которые и сбили меня с толку. В частности, рассказ дамы, что сюда вернулась ее душа. Собственная. С ведьмами так действительно случается, если перед смертью она не смогла передать свой дар кому-то из родни по женской линии. Дочке или внучке. На крайний случай, сестре. Тогда душа человеческая мается, слоняясь по свету, превращается в привидение, о чем я забыла, кстати. Хорошо, что теперь вспомнила.
Что уж говорить. Опыта у меня в общении с проклятыми кладами почти никакого. И второй раз совсем не такой как первый. Надо думать, что в дальнейшем тоже может быть по-другому. И нафиг.
Всё! Завязываю!
Не хочу больше никаких сокровищ!
Жизнь дороже!
- Ты свободна, - прошептала я еще раз даме, стоявшей передо мной как застывшая скульптура, изображающая крик в ночи, с открытым безмолвным ртом и полными тоски слезящимися глазами.
Затем скульптура, будто море от ветра, покачнулась и в ту же секунду превратилась в белесый дым, проскользнувший у меня между пальцев. Он полностью заполонил помещение, превратившись в туман и пряча от меня стены подвала, а когда развеялся, я увидела щель в потолке и луч уходящего оттуда солнца.
Мой реальный мир вернулся, радуя меня теплой погодой.
Я посмотрела на поблекшие бусы в левой руке, погладила их правой и… надела на шею. Почему-то мне не хотелось с ними расставаться. Потом вытащила из кучи пакетов, в которые ранее упаковала саперную лопатку, один, немного подумала и вытащила второй, решив, что один может не выдержать тяжести золота. Хоть в кладе и было-то всего двадцать две монеты, но это царские червонцы, в общей массе прилично тяжелые. Да и чугунок придавал им вес. Ну, не в россыпь же их по городу тащить?
А так, издалека, я просто девчонка со странной кастрюлей в пакете.
Завершив миссию, я отправилась к Аллочке домой. Телефона с часами у меня не было, но по расположению дневного светила получалось, что проторчала я в подвале примерно часа два. Пока доеду еще. Останется подождать совсем ничего, если подружка раньше не вернется. На лавочке у детской площадки ногами позагораю если что.
Самое удивительное, что у подъезда мы появились одновременно. Расхохотались, радостно поверещали, что так классно совпало (Аллочка снова подчеркнула, что это судьбоносно), и, поднявшись на лифте, вместе вошли в квартиру. Сразу же, как только закрылась дверь, наперебой стали хвастаться своими достижениями.
- Ты теперь Девяткина, - Аллочка вытащила из элегантной белой сумочки на тонком длинном ремешке мой новый паспорт. Протянула его мне. – А имя я оставила твое. Решила, что лучше, если не буду путаться. И ты тоже. И Элиндер… - почесала нос. – Не догадается. Наверное. Полина Девяткина. Звучит? – сбросила с ног босоножки и пошлепала на кухню.
- Ну, Полина-то звучит, - сняв шлепки, я пошла следом. – А вот почему Девяткина, мне не понятно. Нельзя было, например… - задумалась, вспоминая красивые фамилии. – Лопухина. Или Красавина.
- Хм-м… - насупилась Аллочка, плюхаясь на табурет и вытягивая ноги. – Не знаю я, почему. Может, потому, что на этом доме цифра девять. А что, не нравится?
- Привыкнуть надо, - ушла я от прямого ответа, чтобы не огорчать подружку. Вон она как светится, что сделала доброе дело. – Проблем не возникло? – взгромоздила на стол пакет с чугунком.
- Нет, - мотнула Аллочка головой и похлопала глазками, широко их открыв. – А какие могут быть проблемы? – усмехнулась. – Зашла, очаровала, получила. Всё.
- Ну и здорово. Ты молодец, - похвалила ее я.
- Еще какая, - подружка не преминула и сама себя похвалить. – Я ведь не только паспорт тебе сделала, я телефон тебе новый купила, симку зарегила и вставила. Вот, держи, - покопалась в сумочке и вытащила оттуда симпатичный смартфон с сине-голубым корпусом, упакованным в прозрачный силиконовый чехол. Протянула мне. – Я уже и номер мой туда забила. Видишь, какая умница, - довольная сложила ручки на груди.
- Я восхищена, - ну, как не похвалить снова такого гениального гения. – Ты очень продуманная, - забрала гаджет, повертела его в руках, рассматривая с видом, что пищу от восторга, понажимала на экран для большего эффекта и положила рядом с пакетом. Вытащила чугунок, а из него золото. – Я тоже не просто так время убивала. Нам теперь денег надолго хватит. Кстати, обменяю на рубли, отдам должок за телефон, - разложила на столе монетки.
- С ума сошла? – фыркнула Аллочка обиженно. – Я тебе подарок от всей души… - помолчала секунду, о чем-то размышляя. – Ну, как бы она у меня всё равно есть… В общем, от души сделала. А ты мне про долг. Я сама тебе по гроб жизни… ну, это такое общепринятое выражение, я его тоже использую. В общем, я тебе и так должна.
- Хорошо, - согласилась я, не став спорить. – А если по-чесноку, то и я тебе должна за классный совет на счет академии. Дальше будем считаться? – посмотрела на насупившуюся подружку. Затем дернула ее за локоть, привлекая внимание. – Предлагаю друг другу всё простить и нормально дружить.
- Я только за, - улыбнулась Аллочка, став по-прежнему беззаботно порхающей бабочкой-белянкой (она ж сейчас во всем светлом, вот мне и представилось так).