Страница 37 из 107
Но Фёдор Михайлович посмотрел на меня совершенно серьёзно:
— Да-да, так ведь и есть. Название — это очень важная часть, очень важная. И я в своё время пытался объяснить это своей супруге. Марии Дмитриевне. Я всё время пытался объяснить это Марии Дмитриевне, а она меня так и не поняла. А вы вот меня с полуслова понимаете.
При упоминании о его жене во мне вспыхнула неловкость, смешанная с чувством вины. Я решила из вежливости спросить:
— А, кстати, как здоровье Марии Дмитриевны?
Фёдор Михайлович махнул рукой с обречённостью:
— Плохо дела, плохо. Доктора говорят… недолго ей осталось.
— Может... есть какие-то варианты, как ей помочь? — спросила я вполголоса.
— Может и есть, — пробормотал Достоевский. — Может и есть, Наденька. Да только… Тут ведь денежный вопрос, он всегда… ужасно… жестоко стоит. Если бы не он, то… совсем иначе жизнь людская бы складывалась. А от денег многое зависит. А я, вы же знаете, я не богат. Нет у меня денег на лучшее лечение. Делаю, что могу, даю, что могу.
— Понимаю, — прошептала я.
— Но я что-нибудь обязательно придумаю, — продолжил он с новой решимостью. — Я найду ещё докторов. Я сделаю всё, чтобы Мария Дмитриевне облегчить её боль.
Я кивнула в поддержку.
— И из романа мне надо браться за «Преступление и наказание», — продолжил Достоевский, словно убеждал сам себя. — Надо мне браться за него срочно. И издателю показать скорее. Издатель-то давно уже требует. Тогда и деньги будут.
— Так это ж, пока вы напишете... — заметила я.
— Да. Да, конечно. Но надо приниматься. Надо.
— Конечно, Фёдор Михайлович, — поддержала я его. — Принимайтесь. Я уверена, у вас получится великое произведение.
Мы смотрели друг другу в глаза, и в этот момент я понимала, что он готов броситься за этот роман с новыми силами, что он найдёт в себе всё необходимое, чтобы написать то, что будет жить вечно.
После этого разговора я возвращалась домой медленно, словно давая себе отсрочку перед тем, как переступить порог дома. Когда я подошла к зданию, подняла глаза к окнам и стала вглядывать, втайне надеясь, что Полина ещё не вернулась. Мои надежды оправдались. Полины в этот вечер дома не было. Я даже почувствовала облегчение, смешанное с виной.
Прошла в свою комнату, закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.
В тишине квартиры эхом отдавались воспоминания о голосе Фёдора Михайловича, о его словах, о его взглядах. «Преступление и наказание»... Моя душа уже совершала своё собственное преступление против разума, против долга, против самой себя. И наказание, я это чувствовала, не заставит себя ждать.
Но, Боже, как же сладко было это падение...
————
Дорогие читатели!
Зову вас в увлекательные приключения неунывающей пышки-попаданки!
МОЯ НОВИНКА!
Таверна “Три гуся”, дракон и порося
Я уже ничего не ждала от жизни — только выживания. Инвалидность, предательство мужа, потерянный ребёнок и мечта о большой семье, которая так и не сбылась.
А потом я умерла… и очнулась в теле молодой толстушки Лавинии, в свадебном платье посреди свинарника. «Любимый» муж только что пытался меня отравить на собственной свадьбе.
Не вышло. Теперь у меня убыточная таверна «Три гуся», вредный поросёнок, девочка-сирота и наглый дракон, который уверяет, что обожает «пышечек». Крутись оно всё огнём!
ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ
https:// /shrt/lQFv