Страница 85 из 86
Бедолага, если одним словом. Ну да ничего-ничего. Права готовить у него всё равно нет, так что пускай обучается околоповарству. Ему нужна холодная голова и беспристрастность. Чтобы руки не дрожали от страха, и чтобы голова не была забита амбициями или обидками на то, что не получается соответствовать этим самым амбициям. Грязная вода, щётка и чаячье дерьмо лучше любого психолога собьют спесь с молодого человека.
Ну и хватит о нём, пора подумать о делах текущих. Что у нас там на повестке дня? Дон Базилио спасён, ресторан работает как часы, заготовка тоже… но не успел я провести внутреннюю инвентаризацию своих приключений, как в кармане зазвонил телефон.
— Артуро, здравствуй!
— И тебе не хворать, Матео, — улыбнулся я. — Чем обязан?
— Слушай, зайди, пожалуйста. Есть разговор.
— Да без проблем, — ответил я. — Как раз мимо иду…
В итоге у хижины рыбака я был уже через пять минут. Матео стоял на улице, задумчиво глядя в море, и не сразу меня заприметил. А как заприметил:
— Маринари! — русалочий король похлопал меня по плечу. — У меня тут мидии появились. Хорошие, свежие, жирненькие. Возьмёшь? Практически даром отдаю.
— Раз даром…
— Практически! — поправил меня Матео.
— Раз практически даром, то возьму конечно, — согласился я. — А ты… ты меня ради этого позвал?
— Нет, конечно, — усмехнулся рыбак. — Я насчёт русалок и их проклятого золота хотел поговорить.
— Русалки? — переспросил я. — Проклятое золото? Чего? Кажется, я пропустил что-то важное…
Тут Матео понял, что начал разговор с середины, извинился, и принялся рассказывать об очередной трагедии его жизни.
— Русалки — они же женщины, Артуро. А женщины больше всего на свете любят шоппинг, это всем известно. Однако с деньгами у нас в общине сейчас туговато, вот они и нашли этот чёртов сундук. Думали, что разбогатеют, а в итоге нарвались на…
— Проклятое золото, — угадал я.
— Именно.
— Ну здорово, — кивнул я. — Только я не понимаю в чём проблема. Избавьтесь от проклятия и тратьте на здоровье.
— Так ведь затем я тебя и позвал, — сказал Матео, доставая из кармана небольшой кожаный мешочек. — Вот. Поможешь?
— Помогу, — сказал я, не спеша брать золото. — Наверное. Можно чуть подробней о проклятии?
— Ой, да всё по канону, — ответил Матео. — Проклято не золото, а сам сундук. Взял монетку, должен вернуть две, а иначе будешь мучаться бессонницей.
— Дай-ка угадаю… у тебя в подчинении сейчас куча злых невыспавшихся русалок?
— Именно. Злые, как собаки. При этом могли бы уже десять раз всё вернуть, но отказываются. Говорят, что шмотки им дороже сна.
Я рассмеялся, взял мешочек и почувствовал его тяжесть. Золото. Проклятие тем временем было простым, можно даже сказать «примитивным». Тонкий слой тёмной энергии обволакивал каждую монету, но не более. Так я мысленно коснулся негатива, впитал его и развеял. Мешочек стал просто мешочком, а золото в нём — просто золотом. И никакой магии.
— Всё, — сказал я, возвращая его Матео. — Проклятия больше нет. Можешь передать русалкам, что они могу спокойно спать и ходить по магазинам.
— Спасибо! — рыбак пожал мне руку, а затем махнул рукой в сторону причала, где я увидел нагромождение деревянных ящиков. — А вот, к слову, твои мидии. Десять ящиков, по двадцать килограмм в каждом.
Я аж присвистнул.
— Ты где столько раздобыл?
— Да вот же, — виновато улыбнулся Матео. — Рыбачил вчера, а они на весло налипли. Не выбрасывать же обратно в море, верно?
Я хотел было спросить, какого размера было то весло, но решил, что всё-таки не хочу этого знать.
— Ладно, — кивнул я. — Пришлю к тебе ребят Рафаэле, чтобы забрали…
Ну а дальше мы с рыбаком минут так-эдак десять проговорили ни о чём, после чего я опять двинулся в «Марину». И опять не дошёл.
— Синьор Маринари! — на сей раз мне набрал Абрам. При этом голос у домового аж срывался в истерику. — Синьор Маринари, срочно приходите в префектуру!
— Что случилось-то?
— Случилось! — ответил Абрам. — Очень случилось! Сильно случилось! Очень сильно случилось! Не могу по телефону об этом говорить, приходите, пожалуйста, прошу, молю, приходите…
Ну а я вместо того, чтобы идти, побежал. Через пять минут влетел в префектур и застал Абрама, который метался по собственному кабинету, как зверь в клетке. Бледный, потный, руки дрожат, и борода седеет прямо на глазах — волосок за волоском, волосок за волоском.
— Синьор Маринари, ну наконец-то! — заорал он, увидев меня. — ЧП в Дорсодуро! В местный госпиталь доставили трёх человек с подозрением на одержимость!
— Да ладно⁈ — выдохнул я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
Плохо. Очень-очень плохо. Хуже, чем когда бы то ни было раньше. Одержимость — это ведь не просто болезнь. Это то самое явление, которое во время Великой Войны чуть было весь мир не уничтожило. Причина Войны и сама её суть.
— Вы понимаете, синьор Маринари? — продолжил Абрам чуть тише. — Весь Дорсодуро могут закрыть на карантин. Трое заражённых — это уже не погрешность, а статистика. Район закрою, введут комендантский час, ограничат поставки, связь обрубят… мы же окажемся в изоляции! В тюрьме! Причём… в тюрьме с этими тварями!
— Беда, — сказал я, медленно опускаясь на стул, и массируя себе виски.
— Дож ещё не в курсе, — Абрам метнулся к графину и налил мне стакан воды. — Но как только он узнает, сразу же прибудет сюда и закроет Дорсодуро. Ему зачем рисковать? Блокада грядёт, синьор Маринари! Блокада!
— Да, стоп… ты ничего не перепутал? Насколько я помню, одержимость не распространялась в аномальных городах. За счёт того войну и вывезли. Или я не прав?
— Прав! — чуть не разревелся домовой. — Да только что с того⁈ Раньше не распространялась, а теперь распространяется! И это…
— Полный звиздец, — констатировал я. — Так. Где, говоришь, содержат одержимых?
В здание больницы Дорсодуро мы с Абрамом как будто бы телепортировались — настолько глубоко я занырнул в мрачные мысли, что даже пути не заметил. Приёмная была практически пуста — только медсёстры носились туда-сюда с озадаченными лицами.
— Мне нужен доступ к той самой палате, — с ходу сказал я синьорине за стойкой администрации.
— Простите? «Та самая» — это какая?
— Вы сами всё прекрасно понимаете, — ответил я и на всякий случай засветил корочку префекта. — Ведите меня немедленно.