Страница 53 из 86
— Вот здесь все документы, — сказал он. — У нас есть разрешение, и мы имеем полное право на снос. Так что это вы ошиблись и…
— Первый раз слышу, — спокойно сказал я. — Не имеете вы никакого права.
— Это почему же? — и опять эта наглая улыбка.
— Потому что это незаконно.
— Так документы же! — возмутился строитель, тыкая толстым волосатым пальцем в бумаги. — Вот! Смотри, всё подписано и заверено! Подписью префекта Вальмарано!
А тут и сам Вальмарано показался. Молча подошёл ко мне, заглянул прямо глаза с надеждой и вздохнул.
— Не вышло?
— Вышло, — ответил я. — Просто подождите, — а затем снова обратился к прорабу: — Разрешите посмотреть ваши документы?
— Да без проблем!
— Благодарю, — я взял планшетку и пробежался глазами по тексту. — Ну… ладно. Кажется, вы действительно имеете право снести эти дома. Вот только явно не сегодня. Позже.
— Это почему же?
— Потому что прямо сейчас здесь ведутся работы другого характера.
— Слушай, — прораб вырвал у меня свои драгоценные документы. — Не знаю кто ты такой, и уж тем более не понимаю, что ты несёшь, но…
— Я сейчас всё объясню, — перебил я и указал в сторону. — Смотрите-ка…
А там, — в стороне, имеется ввиду, — стоял Петрович. По такому случаю мы одели домового в широкополую ковбойскую шляпу, песочного цвета жилет на голое тело и нарочно грязные, замызганные в вековой пыли штаны. На плече у Петровича висел смотанный хлыст, который он придерживал одной рукой, а в другой держал сапёрную лопатку.
— Ага-а-а-а! — как можно громче протянул он, глядя себе под ноги. — Как интере-е-е-есно!
— Это кто? — не понял прораб.
— Я археолог! — всё так же громко ответил домовой. — Индиян Петрович, собственной персоной! Я тут совершенно случайно прогуливался в этом районе! И совершенно случайно кое-что заметил!
Тут он присел на корточки и лопатой сковырнул кусок тротуарного камня, — тот самый, что мы с ним расшатывали добрую половину ночи. Затем сделал круглые глаза, крикнул:
— Да ла-а-а-адно⁈ Кажется, я совершенно случайно что-то обнаружил! — и поднял кусочек разбитой чашки из «Марины». — Батюшки!
— Что же там такое, Индиян Петрович⁈ — подключился я.
— Кажется, это осколок керамической вазы, которой минимум три тысячи лет!
— Вы издеваетесь? — прораб поднял бровь. — Венеции всего тысяча шестьсот лет.
— Вы историк? — уточнил я.
— Нет, но…
— А вот Индиян Петрович да. У него и диплом соответствующий имеется, — сказал я и при этом прекрасно знал, о чём говорю. В ночи домовой экстерном сдал все необходимые экзамены в одном из подмосковных онлайн-вузов и получил корочку. Так что теперь он историк, археолог и нейрохирург заодно, — за третью профессию давали скидки.
— Да-да! — кивнул домовой, распрямляясь. — Я историк! Я знаю!
— Ничего не понимаю…
— А чего непонятного? — хохотнул я. — Стройка ваша заморожена по причине того, что на её месте идут археологические раскопки. Это же очевидно.
— Знаете, у меня есть стойкое ощущение, что всё это подстроено.
— Подстроено⁈ — крикнул Петрович, потрясая осколком чашки. — Да вы хоть знаете, что это такое⁈ Это же важнейший артефакт династии Хой, который может пролить свет на… э-э-э… на происхождение видов! Вот, смотрите! Тут даже текст на древнехойском сохранился: «Я ядрёный, как кабан, я имею свой баян». Хм-м-м… что бы это могло значить?
— Да это же безделушка из сувенирной лавки!
— Вы археолог? — снова прибегнул я к нехитрому приёму.
— Нет, но…
— А вы, Индияна Петрович?
— Я археолог, — довольно заявил домовой.
— Ну тогда скажите нам что-нибудь по-арехологически.
— Культурный слой, стратиграфия, зольник! — важно заявил Петрович. — Радиоуглеродное датирование!
— Вот видите, — я снова повернулся к прорабу. — Поэтому я предлагаю каждому делать выводы относительно своей работы.
— Кто на что учился! — хохотнул Петрович и тут забыл текст. — Ой…
Стоял теперь посередь улицы с хлыстом и осколком, и глазами хлопал.
— Четыре, — подсказал я.
— Четыре дня! — вспомнил домовой. — Мне нужно минимум четыре дня на то, чтобы всё тут исследовать!
— Вот видите? — спросил я у прораба. — Раз тут проходят раскопки, вы не имеете права ничего сносить. Таков закон. Это прописано в муниципальном кодексе.
— Да! — к разговору подключился синьор Вальмарано, на лице которого наконец-то расцвела улыбка. — Точно! Действительно, есть такой закон! А ну пошли вон отсюда, стервятники!
Не очень профессионально, конечно, но понять его можно. Прораб же достал телефон, отвернулся от нас, тихонько с кем-то переговорил, а потом грязно выругался и сказал своим ребятам разворачиваться. Кидая на нас с Петровичем недовольные взгляды, и бормоча под нос всякие нелицеприятности, строители уходили. И это главное.
— Синьор Маринари, браво, — похлопал меня по плечу Вальмарано, однако довольно скоро переменился в лице. — Вот только я один момент не понял. Четыре дня у нас есть, а что дальше? Они же вернутся и всё равно снесут дома.
— Они не вернутся, — улыбнулся я. — Потому что после раскопок знаменитый физик Джулия Бачокки-Кюри объявит у вас в районе радиационную тревогу. Потом по плану чаячий грипп. Потом какая-нибудь краснокнижная дичь в Каннареджо поселится… сахалинская кабарга, например? Ну а дальше, синьор Вальмарано… кто знает? Жизнь непредсказуема.
В ответ на это синьор префект улыбнулся, снял с себя воображаемую шляпу, поклонился и сказал:
— Маринари, вы гений. Не знаю даже, как смогу отблагодарить вас.
— К чему благодарности? Всегда приятно помочь хорошему человеку…
Интерлюдия. Аугуриели
Холодный липкий туман стелился так низко, что Аугуриели периодически приходилось приподниматься и смотреть: не сбился ли он с курса? Прямо сейчас домовой полз по мокрой земле, чувствуя, как грязь забивается под ногти и целыми кусками проскакивает за шиворот.
Лицо его было разрисовано чёрными и зелёными полосами, за спиной култыхался автомат, а рядом с ним по цепочке через каждый ряд виноградников ползли его бойцы. Домовые двигались настолько бесшумно, насколько это вообще было возможно.