Страница 18 из 86
Некоторые балки погнуты, некоторые отсутствую вовсе. Пол, — или палуба? — местами дырявая, а часть лестниц больше напоминает часть полосы препятствий. И посреди всей этой разрухи, над пропастью во ржи, — проверочное слово «ржа», — задумчиво бродила моя сестрица. Лёгкое красное платьишко почему-то сменилось на чёрный, как будто бы траурный плащ. А лицо Анны Эдуардовны выражало такую лютую смесь злости и отчаяния, что я было начал подумывать — не уплыть ли мне от греха подальше, пока она меня не заметила?
Однако:
— Артур! — крикнула она и резко повернулась в мою сторону. В руках сестры я заприметил что-то подозрительно похожее на ржавый лом. Кусок платформы оторвала, что ли?
— Привет! Чудесный денёк, не правда ли⁈
— Неправда! — в два прыжка Аня оказалась рядом со мной. — Продавец меня обманул!
— Ага, — я осмотрелся вокруг ещё раз. — Понятненько… слушай, а ты буровую платформу по фотографиям в сети выбирала, что ли?
Анне Эдуардовне моя искромётная острота не очень понравилась и вместо ответа она начала орать нечто нечленораздельное, периодически срываясь на рык. Затем развернулась и начала пинать ногой первую попавшуюся ржавую трубу, которая спустя пару ударов с противным хрустом отвалилась и полетела вниз, в море.
— Ань, — вздохнул я. — Ты только не убивай его, ладно? Я имею в виду продавца.
— Ты за кого меня принимаешь? — мгновенно успокоилась сестра и состроила надменную аристократическую моську.
— Я принимаю тебя за тебя.
— Я не такая.
— Конечно, не такая, — я кивнул. — Ты вообще молодец, на самом деле. Без шуток. Если когда-нибудь задумаешься о карьере психолога, начни с написания собственного курса по контролю над гневом. Главное, возьми саму себя в качестве примера «до» и «после». Раздел «до» наверняка придётся подгонять под рамки международного законодательства, но люди всё равно оценят.
— Ага, — кивнула Аня, хотя я мог бы поклясться, что она сейчас вообще все мои слова мимо ушей пропустила. — Я к нему Андрюху отправила.
— Ты сделала… ЧТО⁈
— Андрюху, — спокойно повторила Анна Эдуардовна. — Послала, — а затем начала рассуждать. — Нет, ты знаешь, у того продавца ведь и другие платформы были, так что можно было бы обыграть вариант с обменом. Но после того, как мы на этой развалюхе выдержали осаду родителей и Миллера, я чувствую за собой моральный долг превратить её в настоящую конфету. Понимаешь?
— Не совсем.
— Ну и не понимай! Короче говоря, обмен и возврат меня не интересует. А вот за свою наглую ложь этот негодяй должен заплатить неустойку.
— Так и… что? Заплатил уже?
— Не знаю, — пожала плечами Аня. — Андрей ещё не доплыл.
— А ты сказала, что ему делать, когда он доплывёт? А хотя стоп! Стоп-стоп-стоп! Не говори, я не хочу знать.
— Братик, — Анна Эдуардовна улыбнулась и потрепала меня по щеке. — Какой же ты милый…