Страница 11 из 86
Что ж… Джованни не показалось. В пылу азарта, нож действительно пошёл не туда, куда надо и если бы не чернушка, он имел все шансы лишиться подушечки среднего пальца. Но шарф, — тот самый, что висел у него на шее, — едва заметив неладное, в долю секунды кинулся под нож и принял лезвие на себя.
Чернушки сами это придумали. Я ведь попросил их подумать о том, как они могут быть полезны моим сотрудникам? Попросил. Ну и вот: тёмные духи решили, что будут живыми предохранителями от всего. И это ещё не всё!
— Синьор Франко, — обратился я, — а где вы оставили коренной нож?
— Слева от вас, синьор Маринари, — не думая ни секунды ответил повар. — На третьей полке снизу.
Запомнил? Ой ли. Это чернушка коснулась его сознания и подсказала. Легко и незаметно, так, будто он вспомнил сам. То есть помимо прочего, шарфы работали ещё и так. Они помогали не только физически, но и на уровне восприятия. Если кто-то что-то забыл или пошёл не туда, шарф «напоминал». Лёгкими касаниями они вмешивались в сознание поваров.
Так что я был уверен, что со временем слепые запомнят цех наизусть — каждую полку, каждую доску и каждый стеллаж. Они будут свободно перемещаться, даже не касаясь поручней. А чернушки потихоньку включатся в поварскую работу и станут всё лучше и лучше понимать потребности носителей.
Плюс! Чернушки сказали мне, что постараются повлиять на их глаза. Попытаются пусть и не вылечить, но постепенно перевести слепых в режим теневого зрения. Днём они вряд ли смогут видеть, но ночью… ладно, об этом говорить рано. Поживём, как говорится, увидим.
Итого: всю смену я стоял рядом, помогал, подсказывал и иногда, когда повара начинали торопиться, осаживал их и просил не спешить. И слепые работали. Чистили, резали, месили, упаковывали. К концу дня холодильники были буквально забиты ровными рядами полуфабрикатов.
— Ну? — спросил я. — Что можете сказать по итогам дня?
— Спасибо, шеф! — крикнула Мария. — Это было восхитительно!
— Благодарим, синьор Маринари, — добавил Джованни. — Я наконец-то вспомнил, каково это — быть полезным. Прямо как раньше.
А Франко молча взялся за край шарфа и утёр им подступившую слезу счастья.
— Хорошо, — улыбнулся я. — Тогда мне нужно подготовить трудовой договор…
— Секундочку, синьор Маринари, — сказал Джованни. — Хотим уточнить на всякий случай. Вы же понимаете, что это всё не так просто?
— В каком смысле? — не понял я.
— Мы люди, подверженные высоким рискам, — начала объяснять Мария. — При этом собираемся работать на вредном производстве среди опасной техники, резать острыми ножами и… ну вы понимаете, да?
— Есть вероятность, — подключился Бастони, — что префектура просто не даст разрешения до тех пор, пока ваш цех не пройдёт миллион проверок. А он не пройдёт до тех пор, пока, утрированно, на каждый зубчик каждой вилочки не будет надет резиновый наконечник, чтобы мы не поранились.
— Но даже если у вас не получится, — вздохнула Мария. — Мы всё равно благодарны вам за этот день. Тут хорошая аура. А работать под вашим руководством — это настоящее счастье.
— Ага, — кивнул я и улыбнулся. — Понимаю, о чём вы. Да, действительно, префектура — это та ещё заноза в… там, куда обычно занозы садят. И как же хорошо, что я помимо прочего являюсь ещё и префектом Дорсодуро.
И тишина. Полная, абсолютная тишина. А потом:
— Вы… вы сейчас шутите? — спросила Мария. — Вы действительно префект?
Да, я понимал, что со стороны это может выглядеть как использование должностного положения. Но фишка в том, что действительно беру все риски на себя. И если с моими работниками что-то случится, то отвечать за них я буду лично. Своей репутацией, своей должностью и, если уж окончательно ударяться в браваду, своей собственной головой.
Однако… даже не знаю, что может пойти не так. Всё продумано вплоть до мелочей. Доставка на работу, доставка с работы, охрана во время и после работы. Гондольеры Рафа не подведут, чернушки тем более, ну а на случай крайней необходимости я придумал раздать своим поварам тревожные кнопки. Один «тык» и обидчик поваров пожалеет о том, что на свет родился, ведь к разбору полётов тут же подключится Анна Эдуардовна.
Так что всё складывается просто превосходно. Поначалу в цеху будут работать только три человека, но рассчитан он на двадцать и как только я найду других людей с подобными особенностями, штат будет расширяться.
В будущем эти повара смогут обходиться без шарфов, и те перейдут к «обучению» новичков. Чернушки со временем постараются исправлять дефекты организма, плюс я лично постараюсь напитывать людей положительной энергией. Заодно, так сказать. Так же, как я это собираюсь делать со всеми полуфабрикатами, что пройдут через цех. Ведь если повара будут готовить в грустном настроении, придётся это дело поправлять.
— Ну что⁈ Добро пожаловать на работу!
Интерлюдия. Синьор Фальконе
Комната синьора Фальконе напоминала логово безумного криминалиста-любителя, который вопреки здравому смыслу решил собрать доказательную базу для всех мыслимых теорий заговоров на свете. Всё вокруг было завалено стопками газет и журналов и распечатками статей. Ну и конечно же, — как без этого? — не обошлось без пробковых досок и карт с пометками, развешанных вдоль всех стен.
Сам синьор Фальконе прямо сейчас сидел за компьютером и быстро-быстро печатал. Пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, будто он на полном серьёзе решил побить рекорд мира по набору текста. На вид ему было лет тридцать пять. Худощавый, сутулый и с вечно взъерошенными волосами, клок которых он периодически хватал и оттягивал, чтобы лучше думалось. На носу очки, а клетчатая рубашечка застёгнута на все пуговицы и непременно заправлена в шорты.
Рядом с клавиатурой синьора Фальконе стояло несколько пустых банок из-под энергетика, примерно столько же кофейных стаканчиков и блюдо с леденцами. Сперва конфеты просто помогали мозгу журналиста глюкозкой, но со временем стали своего рода зависимостью — он неустанно грыз их, чтобы сосредоточиться.
— Этого не может быть! — иногда вскрикивал Фальконе, уставившись в монитор. — Нет-нет-нет, так не бывает! Не может обычный человек так быстро войти в доверие к целому району!