Собственность Батура

Эпилог

Голова шла кругом. С раннего утра на ногах — два совещания, крупные сделки. Я посмотрела на часы и ужаснулась, нужно скорее ехать домой. Если Батур вернется раньше меня и не застанет там, будет бурчать.

Сегодня особенный день. Семилетие у наших котят. И по хорошему, нужно было остаться дома, контролировать организационные вопросы во дворе. Рабочих столько, что можно подумать, будто строится дом. Утром, когда я выезжала в компанию, ребята ставили два огромных батута. Еще сооружают сцену и устраивают место для игр. Аниматоры уже должны быть на месте, гости будут через несколько часов.

— Зейнеп, — я вышла в приемную.

Секретарь подняла на меня глаза.

— Отмени все оставшиеся встречи. Мне срочно нужно домой.

Девушка улыбнулась и потянувшись к столу, достала из-под него огромный подарочный пакет.

— Передайте, пожалуйста, от меня ребятишкам.

— Ты не приедешь?

— К сожалению, не смогу. Мама сильно приболела — вздохнула та.

Я кивнула, закрывая дверь на замок.

— Хаят, хотела вам напомнить, на следующей неделе вы с господином Батуром приглашены на званый ужин с премьер-министром.

— Помню, — улыбнулась, вспомнив как на прошлых выходных я демонстрировала Батуру выбранное платье для вечера. Надо было видеть его налитые кровью глаза, когда я повернулась спиной. Она была обнаженной. От самого копчика. Тогда он пригрозил мне ремнем.

— Придется вылететь из Парижа на день раньше.

— Все-таки ваш муж — романтик. День рождение жены в Париже — это шикарная традиция.

Попрощавшись с девушкой, я отправилась к машине. По дороге домой думала о словах Зейнеп. Так и есть. Наши с Батуром традиции весьма странные для здешних семей. Мы редко зовем гостей, в свой дом так вообще вхожи единицы. После событий пятилетней давности, мы оба изменились. Батур стал более закрытым, подозрительным. Для него есть только семья, и я самый близкий соратник, друг, и жена. Мне безумно приятно его доверие и то, с каким трепетом он относится к нам. Но закрываться от всего мира неправильно. Есть хорошие люди, их намного больше, чем плохих.

В доме шум и гам. На кухне орудуют повара. Во дворе уже накрыт шикарный стол — одноклассники Самиры и Карима будут в восторге.

— Ольга, — окликаю гувернантку. Женщина улыбается.

— Не видела детей?

— Они с господином Батуром, в их любимом месте.

Упс. Кажется, все-таки попадет мне.

Я обошла дом, осторожно выглянув из укрытия. Они были там. А когда увидела, чем именно занимается эта компашка, дурно стало.

Самира держала в руках пистолет. Карим стоял рядом. Раздались звуки выстрелов и стеклянные бутылки разлетелись на мелкие кусочки.

— Еще! — радостно закричала Самира и Батур рассмеялся. Мне лишь осталось покачать головой глядя на эту «идиллию».

Карим взял у сестры пистолет и точными попаданиями сбил мишени.

— Если мама узнает, ЧЕМ мы занимаемся, то попадет всем троим, — подметил сын.

Из этих троих он самый ответственный.

Самире семь лет и у нее очень специфические увлечения. Она не играет в куклы, как все нормальные девчонки ее возраста. Вместо этого дочка любит стрелять из оружия и тренироваться с ножами вместе с отцом и братом. Они проводят так все свободное время. И как бы я их ни ругала, каждый раз делают это.

— Мама ничего не узнает, — тут же парировала Самира, — Если, конечно, мамин любимчик ничего не скажет, — это она уже сказала отцу, намекая на Карима.

— Мы с мамой одинаково любим вас двоих, кыз, — папа щелкнул Самиру по носу, от чего она сморщилась.

— Не правда, все знают, что ты любишь больше меня, — сказала эта наглая морда и показала ему язык.

— Не могу понять, вам, что меня мало было, зачем надо было рожать двоих? — пошутила дочка. Но Батур не рассмеялся. С его лица наоборот пропала улыбка. Он шагнул к ней, приблизился вплотную.

— Никогда, слышишь, никогда не смей такое говорить, — тихо, угрожающе произнес Батур.

— Да, отец.

Самира вмиг стала серьезной. Какой бы шкодой она ни была, отца дети боятся. Он для них нерушимый авторитет. И хоть Батур никогда не кричит на них, и окружает заботой, дети знают, какой сложной бывает жизнь и отец тот самый, кто стоит на нашей защите. Они верят отцу, и слушаются его беспрекословно.

— Когда — нибудь, у вас двоих не останется никого, Самира. Вы — целый мир друг для друга. Вы — родная кровь и плоть.

Самира кивнула.

— Папа, давай быстрее, а то мама скоро придет, а я не настрелялась!

Праздник был в полном разгаре. Дети носились как угорелые по всему двору. Мне кажется, завтра в школе только и разговоров будет о дне рождения ребят. Два параллельных класса здесь. Признаюсь, такой праздник — это куча мороки. Но видеть счастье в глазах детей, их счастливые улыбки — оно стоит многого.

Моя голова начала раскалываться. Я зашла в дом, поднялась наверх, желая выпить обезболивающего. Заметила льющийся свет из двери кабинета.

Открыв дверь, прошла внутрь. Батур сидел за столом. Он что-то внимательно рассматривал в документах. Замерла на секунду, любуясь его профилем. Сколько лет уже вместе, а каждый раз при виде него, голова кругом. Красивый, сильный, породистый. Поверить не могу, что заслужила такое счастье. И наши детки — они ведь безумно красивые, и я говорю это не потому что они мои. Нет. Таких ангелочков днем с огнем по свету не сыщешь.

Приближаюсь к нему на цыпочках, но знаю, Батур давно уже заметил мое присутствие. Просто виду не подает.

Устраиваюсь на столе. Он поднимает глаза, я вижу в них усталость. Неделю в командировке в Италии. И за это время я дико соскучилась.

— Ты как? — спрашиваю его, провожу ладонью по сильному предплечью. Он улыбается. Берет мою ладонь, сжимая ее, подносит к губам.

— Он предложил контракт на полгода. Юристы изучили все вдоль и поперек. Но ты же знаешь, без твоего решения я не стану подписывать.

Я беру в руки бумаги. Пробегаюсь глазами по содержимому. Я читала его уже несколько раз, изучала всю подноготную этих людей и их компании. И по мне, так они кристально чисты.

— Любимый, я сказала тебе еще до твоей командировки, — улыбнулась, возвращая к нему взгляд.

— Эти люди хорошие. У них честный бизнес. И я давно тебя прошу познакомить нас, но ты все упираешься.

Он смеется. Поднимается и, разводя мои ноги пошире, устраиваются между ними. Его горячие ладони гладят мои бедра. И от этих ласк у меня кружится голова.