Страница 10 из 63
Он устроился напротив за накрытым столом. Наглый, парализующий страхом взгляд черных глаз не отпускал ни на секунду. Батур сделал знак рукой требуя, чтобы я села. Я опустила глаза, вспомнив о словах Дамира. Он советовал не смотреть Батуру в глаза и никаким образом не показывать своего бесстрашия.
Опустившись на стул, посмотрела на свои руки. Они тряслись. Я спрятала их на колени.
— Почему ты не ешь?
Я молчала. Вибрации его голоса действовали на мой слух будто сирена. Они вводили меня в еще больший ступор. Батур поистине страшный человек. Все в нем такое гротескное, такое жёсткое. Кажется, даже аромат его отдает смертью. Человек у которого руки по локоть в крови не имеет сердца. Батур ни за что не отпустит меня. Интересно, он знает о подмене? Уже раскрылась моя тайна? Возможно все происходящее здесь показательная казнь? Сначала он хочет отдать меня на растерзание своим гостям, выставляя будто вещь на аукционе. А теперь вдруг решает накормить?
— Ешь, — бросил он, принимаясь за ужин.
Стол был заставлен различными блюдами. Чего тут только не было. От аромата мяса желудок сжался. Все выглядело красиво и аппетитно. Но содержимое его стола виделось мне словно стол с кишащими змеями.
— Я не голодна, — опустила взгляд на свои бледные руки. Ущипнула пальцами запястье, чтобы привести себя в чувства. Надо ли говорить, насколько я была голодна и как велик был соблазн сорваться? Но мало ли что он подмешал в мою порцию? Или вино, которым наполнен мой бокал. Наркотик или яд — все в зависимости от того, как долго он собирается меня мучить.
— Твой отец доставил мне неудобства. И сейчас это делаешь ты, — он был зол.
- Я могу сделать с тобой все что угодно, ты же это понимаешь?
Я подняла на него глаза. В его высокомерном взгляде было столько презрения, но я не стала зацикливаться на нем.
— Понимаю, — кивнула. — Также понимаю, почему отец доставил вам неудобства. В мире большого бизнеса, мужчины ведут себя как дикие звери. И вопросы решаются только так — по-звериному, с жестокостью. Я много слышала о вас, и знаю, что вы жестокий человек. Но также я понимаю, что отец не откажется от своего. Ему не страшно терять близких, он когда-то потерял любимую женщину и мать своего ребенка. Это изменило его. Избалованную дочку, приносящую ему больше бед, чем радости, он вряд ли станет спасать.
Батур молчал. По его взгляду вряд ли можно что-то понять.
— В таком случае, тебе же хуже, зверушка. Если твой отец не отдаст то, что я хочу, я попросту убью тебя и дело с концом. А теперь ешь и не пудри мне мозг своими речами.
Я горько усмехнулась. Все равно ведь убьет. Так зачем все это?
— Я не голодна.
— Я, бл*ть, спрашивал тебя голодна ты или нет?! — он вдруг поднялся из-за стола и вытянул из-за пояса пистолет. Направил оружие. на меня.
— Вы пристрелите меня?
Не знаю, зачем я это спросила. Удивительно, но и страха не было. Я устала бояться.
— А ты сомневаешься?
— Нет. Но я есть не буду. Кто знает какой яд вы положили мне? Я уверена, отец отказал вам, и вы решили продать меня одним из своих гостей. Но я была такой неуклюжей, что не понравилась никому из них. А теперь вы посадили меня за стол и решили накормить? Что это? Жалость к приговоренному к смерти? Или попытка продлить мои мучения? От яда погибать больно и долго. Лучше пулю в лоб, чтобы раз и навсегда.
Мои губы были пересохшими, как и рот. За время произнесения моей речи, голос ни раз срывался переходя на шепот. Но ни на секунду мой взгляд не покинула твердость и уверенность в сказанном. И это разозлило его еще больше.
— Если я сказал есть, ты будешь есть, — раздался его оглушительный рев. Он схватил меня за волосы, и резко дернул вверх. Из глаз брызнули слезы. Я поднялась со стула, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Батур, перехватив меня за шею, толкнул на стол. Мужчина нагнулся ко мне. Сейчас он был так близко, его глаза пылали яростью.
— Маленькая, высокомерная дрянь, — его губы скривились в презрении.
Продолжая удерживать меня за шею, он потянулся к столу и взяв кусок манго, приставил его к моим губам.
— Жри, — процедил сквозь зубы.
Я сжала губы.
Его глаза заволокло чернотой.
— Ты съешь это, вопрос в том, сама или с моей помощью. Но второе тебе вряд ли понравится.
Его пальцы еще сильней сдавили мое горло. Он надавил мне на подбородок, заставив раскрыть рот и вдавил в него кусок фрукта. Сок потек по моему лицу, спускаясь вниз, по шее. Его глаза замерли на этом ручейке, он весь напрягся. И вот тут мне стало по настоящему страшно, потому что, когда Батур вернул свой вгляд к моему, в его глазах разгорелось уже совсем другое пламя. И новое желание он вполне может исполнить прямо сейчас.
Батур
Я должен был наказать ее. Должен был сделать так, чтобы унять боль Саида. Из-за этой суки он потерял брата. Он имел полное право на нее. Но я не смог. Не отдал ее другу. Знал, что после Саида от нее останется только тень. Саид умеет ломать людей, он без тормозов, особенно когда дело доходит до мести.
Именно поэтому придумал эту чушь с аукционом. Думал, лучше сделать так, чтобы девку слегка потрепали, да еще и денег на ней наварить. Закир уже трясется от страха, он готов абсолютно на все и послезавтра я заберу его фирму и получу сверху несколько миллионов наличными. Мне нужно сделать так, чтобы Аиша осталась живой и сохранила товарный вид.
Держать зверей в узде сложно, еще сложнее держать своего зверя в клетке. А он всю неделю только и жаждал этой суки.
Я стоял и пялился на сок, стекающий по ее белоснежной коже, по острым скулам, по тонкой шее с просвечивающимися синими венами и меня трясло. Не прошло и часа, как я вытр*х*л всю накопленную за неделю жажду. Марина отдавалась так жадно, а я только и думал, что об этой шл*хе, пахнущей яблоней. Даже притрагиваться к ней не хотел — она для дела, она для мести. Я не тр*х*ю что попало, а она просто, нахрен, посылает к чертям все мои правила.
Потянулся к ней, снова запах ее в нос ударил. Это, бл*ть, как белая полоска, раскатанная на моем столе. Понимаю, что накроет не по-детски, а потом отходники жуткие ловить от поддельного, разбавленного кокса. Она же именно такая. Лживая шл*ха, по какой-то причине засевшая в моей башке.
Коснулся языком белой кожи. Вздрогнула, попыталась отстраниться, а я еще крепче волосы ее стиснул.
- Куда собралась? — рыкнул, проводя пальцами по белоснежной коже. Нежная такая, хрупкая, сожму пальцы — и следа от нее не останется, пополам же переломлю.