Страница 7 из 70
«Аскольд» миновал орбиту Марса. На радаре мелькнули красные точки — тяжелые крейсера патруля Внутреннего Кольца. В Академии я до ужаса боялся попасть туда по распределению. Думал — тоска зеленая, рутина. Сейчас, глядя на их ровный, дисциплинированный строй, я почувствовал острый укол зависти. У них там, наверное, горячий душ, нормальный кофе и пушки, которые стреляют туда, куда целишься, а не туда, куда пошлет Император.
— Внимание экипажу! — голос Воронова по громкой связи стал жестким и сухим. — Мы выходим на точку прыжка. Расчетные координаты: сектор Ориона, квадрат 44-Зета. Нейтральная зона. Всем занять места согласно боевому расписанию. Михалыч, Гриня! Готовьте гиперпривод.
— Готовим, туды его в качель! — донесся из динамика голос Михалыча, перемежаемый звоном падающих инструментов. — Гриня, держи синий провод! Нет, не этот синий, а тот, который с изолентой!
— Они оба с изолентой, лысая твоя голова! — верещал хомяк. — Ладно, держу оба! Если меня убьет током, завещаю свои орехи Доку, пусть подавится!
Я вцепился в подлокотники кресла. В ИКАР нам читали подробные лекции о гиперпространственных прыжках. Современные технологии сделали этот процесс плавным и безопасным. Корабль генерирует вокруг себя темпоральный пузырь, пронзает ткань реальности и скользит по подпространственным течениям. На симуляторах это выглядело как легкий толчок в спину и изменение цвета звезд за бортом с белого на фиолетовый. Инструкторы говорили: «Прыжок — это как поездка на скоростном лифте. Вы даже не заметите, как окажетесь на месте».
Я посмотрел на мигающий красным индикатор «Инерциальные демпферы» на моем пульте. Рядом была приклеена бумажка с надписью от руки: «Включать только по праздникам. Жрут энергию».
— Капитан, — нервно сглотнув, спросил я. — А демпферы мы активировать не будем?
Воронов посмотрел на меня с искренней жалостью. — Демпферы, лейтенант, сгорели еще при прошлом Императоре. А те, что мы купили на черном рынке в Церере, не тянут массу корабля. Так что дыши глубже, стисни зубы и постарайся не откусить себе язык. Док!
В рубку ввалился судовой врач. На нем был надет старый, потертый скафандр с откинутым забралом. В руках он держал аптечку впечатляющих размеров. — Туточки я, капитан! — радостно возвестил он, привязывая себя ремнями к откидному сиденью у переборки. — Лейтенант, вы как с вестибулярным аппаратом дружите? Пакетик не нужен? У меня есть со вкусом клубники!
— Обойдусь! — процедил я, чувствуя, как потеют ладони.
— Ну-ну. Мое дело предложить. Если что, швабра в коридоре, убирать будете сами.
— Тридцать секунд до прыжка! — объявил Воронов. — Накопители энергии полные. Михалыч, своди поле!
Гул двигателей резко оборвался. На секунду в рубке повисла абсолютная, звенящая тишина. А затем начался ад.
«Аскольд» застонал. Этот звук нельзя было описать иначе. Словно миллионы тонн металла одновременно решили сжаться в одну точку. Внешние камеры отключились, экраны залило статикой.
— Десять секунд! — крикнул Воронов, перекрывая нарастающий рев. — За Императора и Терру!
— За Императора и Терру! — машинально, с ноткой паники в голосе, откликнулся я.
«Пять. Четыре. Три. Два. Один. Прыжок!»
Пространство за лобовым стеклом рубки лопнуло. Оно не стало фиолетовым, как учили в Академии. Оно превратилось в кипящий, тошнотворный водоворот серого и черного цвета.
А потом нас ударило.
Никакого «легкого толчка в спину». Возникло ощущение, что «Аскольд» с размаху врезался в бетонную стену на скорости звука, а затем стену провернули в гигантской мясорубке вместе с нами.
Меня швырнуло вперед, ремни безопасности врезались в ключицы с такой силой, что хрустнули суставы. Воздух с сипом вырвался из легких. Желудок совершил мертвую петлю, попытался вырваться наружу через уши, но передумал и завязался морским узлом.
Корабль трясло так, что у меня заклацали зубы. Искры брызнули из панелей управления, освещая рубку стробоскопическими вспышками. Где-то в глубине коридоров что-то с грохотом оторвалось и полетело, круша переборки.
— Держать поле! — орал в микрофон Воронов, его лицо перекосило от перегрузки. — Михалыч, не дай ему схлопнуться, иначе нас размажет по подпространству!
— Держу, твою дивизию! — вопил в ответ механик. — Гриня, руби резервный контур!
— Рублю! А-а-а, хвост прищемило! Лысые садисты! — визг хомяка пробивался даже сквозь рев гиперперехода.
Моя голова моталась из стороны в сторону, золотые лейтенантские погоны, предмет моей гордости, больно били по щекам. Симуляторы в Академии? Да они, черт возьми, льстили земному флоту! Они создавали иллюзию, что мы покорили космос! А на самом деле мы летели сквозь него, цепляясь посиневшими пальцами за кусок ржавого железа, молясь всем известным богам, чтобы изолента выдержала!
Дрожь перешла в дикую, неконтролируемую вибрацию. Я почувствовал, как пломба в нижнем зубе предательски зашаталась. Монитор передо мной окончательно погас, издав жалобный писк.
— Выходим! — рявкнул капитан.
И снова удар. На этот раз нас вжало в кресла. Водоворот за стеклом внезапно схлопнулся, сменившись россыпью чужих, незнакомых звезд на фоне непроглядно-черного бархата космоса.
«Аскольд» вывалился в нормальное пространство, тяжело переваливаясь с борта на борт, словно выброшенный на берег кит. Двигатели надсадно кашлянули и перешли на холостой ход.
Тряска прекратилась так же внезапно, как и началась. В рубке повисла тяжелая тишина, нарушаемая только шипением разорванного трубопровода охлаждения где-то под потолком. На пульте Дока лениво мигала красная лампочка.
Я сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и тяжело, со свистом дышал. Сердце колотилось где-то в районе горла. Во рту стоял отчетливый привкус меди и машинного масла.
— Все живы? — хрипло спросил Воронов. Он небрежно смахнул с панели управления кусок отвалившейся пластиковой обшивки.
— Жив, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. Правый глаз упорно косил в сторону. Пломба все-таки выпала. Я аккуратно сплюнул ее на ладонь и сунул в карман комбинезона.
— Док?
— Пульс сто сорок, давление скачет, но в целом пациент скорее жив, — бодро отрапортовал врач, отстегиваясь. — Лейтенант, вы выглядите бледновато. Точно пакетик не нужен? А то у меня есть еще транквилизаторы. Могу вколоть, будете до самого Ориона улыбаться!
— Отстань от офицера, коновал, — Воронов щелкнул тумблером связи. — Машинное! Доклад!