Страница 13 из 70
Капитан Воронов усмехнулся, глядя, как я с облегчением вскакиваю из-за стола. — Идите, чините. Чехов, если через три часа пушка не будет крутиться как балерина на льду, я заставлю тебя съесть две порции рагу Дока. За Императора и Терру.
— За Императора и Терру, капитан! — горячо ответил я и поспешил за ковыляющим к выходу Гриней.
Внешний контур орудийной башни находился за пределами герметичного корпуса «Аскольда». Это означало только одно — выход в открытый космос. Экстравехикулярная активность, как изящно называли это в учебниках. «Прогулка по лезвию», как называли это бывалые космонавты.
Мы находились в тесном шлюзовом отсеке. Я натягивал жесткий, неудобный скафандр инженерной защиты. Он был желтого цвета, пах чужим потом и старым пластиком, а на правом колене красовалась огромная заплатка из вездесущей синей изоленты.
Гриня скафандр не надевал. Точнее, он надел только крошечный сферический шлем из прозрачного полимера, который плотно обхватил его шею, и магнитные ботинки размером с наперсток на все четыре лапы.
— Вам, хромбам, не нужен вакуумный костюм? — удивился я, защелкивая магнитные замки на перчатках. — А как же давление? Радиация? Температура?
— Пф-ф, — Гриня презрительно фыркнул, проверяя рацию в шлеме. Связь работала отлично, его голос звучал прямо у меня в наушниках. — Наша родная планета, Хромб-Прайм, вращается вокруг пульсара, у нас там атмосфера состоит из метана и аммиака, а гравитация такая, что вас, приматов, расплющило бы в блин. Наша шерсть покрыта естественным изолирующим секретом, который держит тепло и отражает легкую радиацию. А вакуум… ну, задерживаю дыхание минут на сорок, мне хватает. Главное — глазки не пучить, чтобы не лопнули. Готов?
— Готов, — я опустил светофильтр забрала. Сердце забилось чаще. Одно дело летать в симуляторе, другое — шагнуть в абсолютную пустоту.
— Шлюз, откачка воздуха, — скомандовал Гриня, нажимая лапой на красную кнопку панели.
Насосы взвыли, высасывая атмосферу из камеры. Звук становился все тише и тише, пока не исчез совсем, уступив место абсолютному, звенящему безмолвию космоса, нарушаемому лишь моим собственным тяжелым дыханием и радиоэфиром.
Внешняя створка шлюза медленно отползла в сторону.
Передо мной распахнулась Бездна. Черная, глубокая, равнодушная, усыпанная мириадами колючих, немигающих звезд-иголок. Где-то вдали клубились фиолетово-розовые газовые туманности сектора Ориона. Ни верха, ни низа. Только бесконечность, способная свести с ума, если смотреть в нее слишком долго.
— Не зависай, лейтенант, шевели поршнями, — раздался в ушах бодрый писк Грини. Хомяк ловко перешагнул комингс шлюза, магниты на его микроскопических ботинках глухо (хотя звука не было, я ощутил вибрацию через палубу) щелкнули по внешней обшивке. Он побежал по отвесной стене корабля с такой легкостью, словно гулял по парку. — Страховочный фал пристегни! Я тебя ловить не буду, если сорвешься. У меня лапки!
Я сглотнул, прицепил карабин фала к направляющему рельсу и шагнул за борт.
Магнитные подошвы надежно приклеили меня к обшивке «Аскольда». Корабль снаружи выглядел еще более удручающе, чем изнутри. Огромная туша из щербатого металла, покрытая шрамами от микрометеоритов, следами сварки и нагаром. Впереди, метрах в пятидесяти, возвышалась надстройка носовой орудийной башни. Спаренные стволы плазменных излучателей, толщиной с вековое дерево, тускло поблескивали в свете звезд.
Мы медленно двинулись к цели. Я переставлял ноги, как паралитик, стараясь не смотреть в бездну у себя под ногами (или над головой — в космосе это не имеет значения). Гриня скакал впереди, смешно виляя забинтованным хвостом.
Добравшись до башни, хомяк достал из своего пояса плазменный резак размером с шариковую ручку и ловко срезал пломбы с технического люка в основании турели.
— Так, академик, слушай сюда, — скомандовал он. — Внутрь мы не пролезем, там только для меня место. Я сейчас залезу в поворотный механизм, доберусь до сервомотора. Там шестерни, на них слой нагара толщиной с палец, поэтому у тебя джойстик и клинит. Я буду соскребать грязь и брызгать растворителем, а ты бери вот этот ручной кривошип, вставляй в аварийный паз и крути башню туда-сюда, когда я скажу. Понял?
Гриня протянул мне увесистую металлическую рукоятку, напоминающую гигантскую мясорубочную ручку.
— Крутить башню главного калибра вручную? — я опешил. — Мы в каком веке живем?
— Мы живем на «Аскольде», лейтенант. Здесь физика работает на энтузиазме и матерном слове, — философски заметил Гриня. — Давай, вставляй в паз вон там, под красной полосой. И жди команды.
С этими словами хомяк протиснулся в узкую щель технического люка и скрылся в недрах орудия.
Я нашел нужный паз, вставил кривошип и уперся ногами в обшивку.
— Давай, крути влево! — раздался в наушниках пыхтящий голос хомяка. Слышался скрежет металла по металлу. — Сильнее, лысый! У тебя мышцы есть или только устав в голове?!
Я навалился на рукоять всем весом. Башня, весящая несколько десятков тонн, с мучительным, отдающимся через вибрацию в ботинках скрипом сдвинулась на пару градусов.
— Хорошо! Стоп! Теперь вправо! — командовал пушистый инженер. — О, Император, да тут крысы гнездо свили… А, нет, это старая ветошь. Давай, крути, не спи!
Мы провозились около часа. Я взмок так, словно пробежал марафон в полной выкладке. Внутри скафандра стало жарко и влажно. Мышцы спины и рук горели огнем. Гриня периодически высовывался из люка, сплевывал черную мазутную слюну в вакуум (оно забавно кристаллизовалось шариками) и нырял обратно.
Зато по мере нашей работы башня начала поддаваться все легче и легче. Засохшая смазка и нагар отваливались, уступая место свежему маслу, которое щедро распылял хромб.
— Ну вот и все, — наконец Гриня вылез наружу, грязный как черт, но явно довольный собой. — Сервопривод чист как совесть младенца. Джойстик теперь будет летать от дуновения ветра. Можешь хоть крестики-нолики плазмой на астероидах рисовать. Собирай инструменты, погнали домой. У меня там еще полпачки фисташек не съедено.
Я с облегчением вытащил кривошип, чувствуя гордость. Мы это сделали. Вдвоем. Офицер-тактик и инопланетный грызун починили главное орудие имперского корабля с помощью ручной тяги и какой-то матери. В Академии бы никто не поверил.
Мы уже наполовину преодолели путь обратно к шлюзу, когда в наушниках внезапно взвыл голос капитана Воронова, искаженный помехами от защитного поля.