Черный дракон Токио

Глава 4. Визит

Ночь. Токио горел неоном. Тиамат летел по крышам, не сбавляя темпа. Зеркальные стены отражали огни города, а внизу шумели улицы, не подозревая, что над ними пролетает тень.

Наконец-то. Я снова здесь. Адреналин. Скорость. Меньше навязчивых мыслей. Начинаю ощущать себя как наркоман перед дозой.

Он приземлился на крышу. Перекат. Рванул. Боковое сальто через трубу. Впереди возвышенность. Прыжок. Ухватился. Залез. Сиганул дальше.

Сейчас лучше не высовываться. Одно неверное движение — и звонок: «Тау, на базу».

Взобрался на наклонное здание. Пробежался по крыше. Сиганул. Заскользил по наклонной стеклянной стене. Доскользил. Отскок от края. Прижал руки к телу и резко расправил. Из-под мышек вылезла плотная ткань, и он парил над городом.

Отлично. Дельтаплан работает. Теперь будет легче и быстрее передвигаться по городу.

Пролетая над светом неона, он поймал поток ветра. Встроился в него, и словно невидимая сила несла его вперёд. Нёсся, словно пуля.

Удачно. Так даже быстрее. Моя цель: заброшенное здание лаборатории I.O. Место, которое не хочется посещать, и в то же время тянет.

Он маневрировал в потоке и спикировал вниз, пролетая мимо светов мониторов. Расправил. Подлетел. Убрал ткань и сделал воздушное сальто. Трос. Зацеп. Завернул за здание. Отцеп. Приземлился на крышу и побежал. Вдали виднелась потухшая вывеска I.O.

Уже близко. Система охраны — в основном вооруженные дроны старого образца. Не проблема.

Ускорился. Ветер шумел в ушах. Прыжок от края. Трос. Зацеп. Раскачка. Отцеп. Подлетел через здание. Трос. Зацеп за здание I.O. Натяг. Прилип к стене. Отлип и приземлился на корточки.

Вот она. Бесчеловечная лаборатория над людьми. Сколько человек помнят своё рождение? Без записи на видео или фотографии — а по-настоящему? Никто. Многие могут помнить странные отрывки, но никак не связать их.

Тиамат прислонился к стене. Подкрался к выбитому панорамному окну и заглянул внутрь. Три дрона парили и сканировали заросшую территорию.

А я помню всё. Как я был в утробе, какие люди помогли мне родиться. Даже лицо покойной матери. И это отвратительно. Такие воспоминания не должны быть с человеком.

Тиамат достал из пояса ПК. Нашёл на нём старый взлом дронов и активировал его. Дроны слегка заискрили, но продолжили полёт. Он перепрыгнул через выбитое окно. Выпрямился и уверенным шагом прошёл мимо дронов — те даже не среагировали на него.

Мимо проскакала крыса. Дроны тут же загорелись красным, рванули к ней и расстреляли её. Тиамат не обернулся и продолжал идти.

Он вошёл в коридор. Ржавая дверь скрипнула, но не привлекла внимания дронов. Вокруг валялась засохшая и влажная листва.

Идя и оглядываясь по сторонам, он вошёл в один из кабинетов. Медицинская койка родильного отделения, старые подносы и ржавая аппаратура.

Тиамат остановился перед креслом. Разглядывал на нём каждое пятно крови — и перед ним вставала картина.

Тьма. Кровавая. Небольшой свет. Два лица. Один — лысый, с усами. Другой — помоложе, с бородкой. Они перешёптывались. Я помню их слова. Тогда я просто не знал, что они значат. Но с взрослением осознавал.

— № 913. Худощав.

— Выживет?

— Да.

— Побочные эффекты?

— Пока отсутствуют.

— Зафиксировать как удачный?

— Пока рано.

Они отнесли меня в комнату с другими детьми. И только тогда я увидел, что моя мама умерла. Тогда я не видел разницы между жизнью и смертью. Однако картинка осталась. Растопыренные глаза, залитые кровью и таращащиеся прямо на тебя. Бледное лицо, словно камень. И приоткрытый рот. Это самое ужасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Не сама картина. А осознание, что мне было всё равно.

Он отвёл взгляд от кресла. Развернулся и вышел из палаты. Пройдя чуть дальше по заросшему коридору, зашёл в кабинет с табличкой «Кендзи Хатано».

Внутри пахло сыростью и пылью. Стол и пол были завалены прогнившей бумагой. На стене под стеклом висела карта города, но и она уже была в пятнах влаги. В углу стоял металлический ящик с папками. Тиамат подошёл к нему. Выдвинул отсек и взял одну папку — № 913.

Я сто раз читал эти отчёты. Эксперимент по созданию сверхмозга. В мире существует препарат, который усиливает активность мозга. Человек становится собраннее, вспоминает детали, которые не фиксировал. Говорит уверенно и приводит весомые аргументы. Однако у препарата существовал недостаток. Он медленно убивал. Продолжаешь принимать — умрёшь. Бросишь — выживешь, но станешь овощем. Я буквально — дитя этого препарата.

Он закрыл папку и убрал её на место.

Эксперимент закрыли. Детей расфасовали. Многие из них погибли. А мне достался счастливый билет. Хоть и измазанный в грязи.

Тиамат вышел из кабинета и направился к выходу. Так же спокойно прошёл мимо дронов и вылез через окно. Он сразу вырубил свой взлом. Дроны дёрнулись и продолжили парить.

Пора снова увидиться с призраком прошлого.

Он рванул по крыше здания I.O. Впереди край. Прыжок. Трос. Зацеп. Полетел маятником между зданий. Вынырнул. Отцеп. Перелетел через магистраль. Приземлился на соседнее здание. Сиганул.

У препарата есть одна проблема помимо смерти: он притупляет чувства. Сон. Голод. Эмоции. Игнорируешь их — смерть на пороге. Я это прочувствовал. Провалы в памяти. Я начинал бежать, говорить с людьми, заставлять других делать что-то. Попадал в засады. Всё это происходило как в монтаже: кадры пропускаются, и ты видишь только тот момент, на котором стоишь.

Пробегая по крышам, под светом неона, пошёл мелкий дождь. Он ускорился. Впереди пропасть. Сиганул. Перепрыгнул. Не сбавляя темпа, он направлялся к воде, где вдали виднелись прожектора.

Ем по часам. Сон обязателен. Без сна организм изнашивается — мозгу всё равно. Эмоции? Воровство — моя главная эмоция.

Он сделал огромный прыжок. В полёте раскрыл ткань и парил над городом. Поймал попутный ветер и устремился к океану.

Однако всё это мелочи. Самое ужасное — информационный голод. Мозг требует нагрузки. Это как зуд, только в мозгу. Чтобы его почесать, нужно его нагрузить. Даже если на кону жизнь.

Подлетая к прожекторам, он видел ограждённое сооружение, множество вооружённых людей в униформах и колючую проволоку.