Страница 124 из 130
— Заткнись! — выкрикнул Пружина, и его рука выстрелила вперёд, мертвой хваткой вцепившись в шею Тиамата. Рывок — и тот уже висел над фабрикой. Металлические пальцы начали медленно сжиматься.
Тиамат дёрнулся, вцепился в руку, пытаясь ослабить хватку, но металл не поддавался.
— Вот и всё! — заявил Пружина, улыбаясь во весь рот. — Твоя смерть будет лучше любого оргазма и выпивки.
— Г… г… — выдавил Тиамат, хватаясь за металлическую хватку.
— Что-что? Не расслышал, — усмехнулся Пружина, подтягивая его ближе. — Повтори.
— Г… глаз… — выдавил Тиамат и одним движением всадил отвёртку в кибер-глаз Пружины.
Пружина заорал. Рука разжалась, и Тиамат полетел вниз, но успел ухватиться за балку.
— Гандон! — завопил Пружина, зажимая глаз.
Рыча, он схватился за торчащую отвёртку, рванул и отбросил её вниз.
— Убью! — оскалился Пружина.
Тиамат, всё ещё откашливаясь, удержался на балке. Пружина уже тянул к нему руку, готовясь схватить. Тиамат не стал ждать — отпустил балку, на лету выстрелил тросом и зацепил ногу Пружины. Рывок — нога соскользнула с балки, и Пружина рухнул вслед за ним.
Тиамат рухнул на движущуюся ленту конвейера. Следом, с грохотом, приземлился Пружина. Впереди, в конце дорожки, ждал пресс — огромный, мерно опускающийся и поднимающийся, штампующий крышки для ящиков.
Они оба поднялись. Повернулись друг к другу. Выставили кулаки.
— Нет больше твоей отвёртки, — процедил Пружина.
— Не страшно, — выдавил Тиамат, потирая горло, и вынул из рукава ещё одну отвёртку. — У меня всегда есть запас.
Тиамат рванул на Пружину по движущейся дорожке. Тот замахнулся — Тиамат нырнул под руку, проскользнул между ног, встал и вонзил отвёртку между пластинами плеча. Брызнули искры, рука Пружины дёрнулась и повисла. Тиамат вырвал отвёртку, ухватился за плечи Пружины, перемахнул через него и оказался перед ним. Крутанулся, присел и всадил отвёртку в коленный сустав — из стыка выплеснулся сноп искр, нога подогнулась, и Пружина рухнул на колено, пытаясь удержаться.
— Стой! — крикнул Пружина.
Тиамат вонзил отвёртку в колено, добивая сустав. Пружина рухнул на конвейер.
— Эй!
Тиамат покрутил отвёртку, спрыгнул с ленты и пошёл вдоль конвейера. Пружина, беспомощный, продолжал двигаться к прессу.
— Что… что ты делаешь? — голос Пружины сорвался, он метался головой, пытаясь понять, что происходит.
— Штампующий пресс, — сказал Тиамат, идя рядом с Пружиной и глядя вперёд. — Пробивная сила — около десяти тонн. Как думаешь, твой титановый корпус выдержит?
— Нет! Не надо! Я же умру! — выкрикнул Пружина. Между ним и прессом оставалось четыре пластины.
— Интересный факт, — подметил Тиамат, игнорируя его мольбы. — Этот пресс штампует крышки для ящиков из стали. Твоя титановая обшивка — просто другой материал. Он сплющит тебя в лепёшку, даже не заметив. Сам пресс даже не поцарапается. Останется только небольшая вмятина — в виде твоего уродливого лица.
Пресс сдавил очередную пластину — брызнули искры, раздался глухой металлический удар. Между Пружиной и прессом оставалось три пластины.
— Чего ты хочешь?! — выкрикнул Пружина, косясь на надвигающуюся махину. — Чтобы я ушёл из героев? Признался в содеянном? Да я сделаю это! Только останови эту штуку!
— Ты когда-нибудь задумывался, — спросил Тиамат, не глядя на Пружину, — почему неровные пластины отправляют в пресс? Их не выбрасывают. Их просто… выпрямляют. Или ломают. Сейчас узнаем, что из этого выйдет с тобой.
Осталось две пластины.
— Я понял, понял! — выпалил Пружина, глядя на очередную сдавленную пластину. — Да, я козлина, мразь, социопат, урод, сексист. Убивал просто ради забавы. Потому что мне не давали. И ради собственной выгоды.
— Интересная исповедь, — подметил Тиамат и взглянул на него своими линзами. — Твои жертвы тоже исповедовались в своих грехах перед тем, как ты их убивал? — Он снова посмотрел на пресс. — Хотя твой ответ ничего не изменит.
Осталась одна пластина. Пресс медленно поднялся, ожидая очередной жертвы.
— Псих! — закричал Пружина, отчаянно мотая головой. — Я тебя с того света достану! Слышишь? Буду преследовать везде. Если не я — пятёрка! Ты не выживешь! Слышишь?! Останови эту машину!
— Забавно, — усмехнулся Тиамат, идя вдоль пресса. — Ты почти прошёл все стадии принятия смерти. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Осталась лишь принять неизбежное.
Настала очередь Пружины. Перед глазами — тяжёлый металл, готовый опуститься.
— Ты покойник! — крикнул он, зажмурившись.
Пресс шипнул и пошёл вниз.
Тиамат дёрнул рубильник в последний момент.
Машина скрипнула и замерла в сантиметре от лица Пружины. Он медленно открыл глаза — перед ним была холодная металлическая стена.
— Я умер? — тихо спросил он.
Тиамат шагнул на конвейер, ухватил Пружину и подтянул его к себе. Они встретились взглядами.
— Ты же не думал, что всё закончится так просто? — спросил Тиамат, сверкая линзами перед его глазами.
— Что? — выдохнул Пружина, не отрывая взгляда от Тиамата.
Тиамат стащил его с конвейера и, когда Пружина оказался на полу, потащил его к ящикам.
Из-за дрона появилась Дорис. Пружина, увидев её, тут же улыбнулся.
— Дорис! — воскликнул он. — Помоги!
— Ага, — усмехнулась она, подходя ближе. — Конечно, помогу. — Она сорвала чокер, и её голос стал прежним. — Только дракончику.
Распознаватель Пружины сработал и тут же выдал личность Дорис. Тиамат продолжал волочить его.
— Пантера? — удивился он, оскаливаясь. — Ты? Ты, ёбучая предательница!
Не говоря ни слова, она встала рядом с Тиаматом, и они вдвоём потащили его к большим ящикам. Усадили так, чтобы он мог видеть всё.
— Ну как, удобно? — усмехнулся Тиамат.
— Я станцую на твоих костях! — процедил Пружина.
— Может, уже приступим? — спросила Мию.
— Мы ради этого и собрались, — заявил Тиамат, вставая рядом с Пружиной.
Они с Мию отошли от него. Пружина молча наблюдал за ними. Из темноты выкатили два ящика и поставили на свет.
— Нравится? — спросил Тиамат, стуча по ящику. — Титановый корпус, фильтр для кислорода, а самое главное — в нём есть интернет!
— Слишком мал, — подметил Пружина, скалясь на них обоих.
— А ты думаешь, зачем мы два ящика выкатили? — усмехнулась Мию, облокачиваясь на другой ящик. — Чтобы твоя консервная голова точно влезла.