Страница 6 из 154
— С тем, что было в маггловском мире! — Артур раздраженно провел рукой по волосам. — Помнишь, ты рассказывала, как магглы недавно решили, что одни из них лучше других? Они называли это расовой чистотой! И чем все закончилось? Войной, убийствами! Теперь послушай Реддла. Он говорит, что чистокровные должны править, что магглы хуже нас. Разве это не то же самое?
— Но волшебники и магглы… это же не совсем одно и то же, — пробормотала Молли.
— А чем отличается? — мистер Уизли поднял брови. — Разве ты не видишь, как он разделяет людей? Сначала — просто высокомерие. Потом — ограничения. Потом… кто знает? Директор Дамблдор говорит, они будут утверждать, что магглорожденные несут опасность! Потом начнут ограничивать их права! А что дальше? Аресты? Запрет на обучение в Хогвартсе? Если мы не остановим Реддла сейчас — потом будет поздно.
В словах супруга была логика. Молли крепче сжала чашку в руках.
— Так говорит директор Дамблдор? Он уверен, что Реддл ведет именно к этому? — спросила она осторожно.
— Разве это не очевидно? После его выступлений студенты в Хогвартсе словно с ума сошли: только и разговоров, что о чистоте крови! В Визенгамот на рассмотрение уже поступило несколько законопроектов о контроле волшебства магглорожденных! Хотят запретить им колдовать дома. Реддл выступает за ужесточение Статута Секретности, чтобы было как в Америке, с их законом Раппапорт! Какой еще тебе нужен знак?!
Молли задумалась. В глубине души она чувствовала тревогу — не из-за Реддла, нет. Из-за Артура. Он был слишком уверен, слишком категоричен и, пожалуй, слишком сильно любил магглов.
Сама миссис Уизли, хоть и числилась активным членом Ордена Феникса, особого участия в его работе не принимала. Все, что от нее требовалось — это иногда организовать собрание, обеспечив чай и угощение.
Немного спокойнее стало, когда на очередных выборах победил все же не Том Реддл, а Гарольд Минчум. Он столь рьяно взялся за подавление всяческих беспорядков, что в стране на какое-то время наступило затишье.
Молли же в третий раз оказалась беременна, снова родила и снова — сына. Она всегда хотела иметь трех детей, правда, надеялась, что одной их этих троих будет все-таки девочка.
Рутина угнетала. Может быть поэтому, а может и по какой-то другой причине женщина стала более нервной: там, где раньше она бы не заметила проблемы или и вовсе посмеялась над ней, теперь она поднимала крик. Молли всегда была эмоциональной, но сейчас ее реакции явно стали чрезмерными.
Каждый день миссис Уизли был похож на предыдущий: приготовить завтрак, отправить мужа на работу, уделить время детям, убрать, приготовить обед, починить что-то, что сломалось, прибраться снова и опять заняться детьми, сварить кое-какие зелья. Заклинания для дома выходили легко, почти машинально. Грязь исчезала, тарелки перемещались на места, окна сами протирались до блеска, но стоило ей попытаться сделать что-то более сложное, как руки начинали дрожать. Молли стала искать более простые аналоги ранее привычных заклинаний.
Еще одна проблема, которая все это время маячила на краю сознания — давно пропавший из виду домовик. Пропажа нашлась внезапно, но лучше бы не находилась вовсе.
Одним погожим весенним утром маленький Билл Уизли прибежал к матери с криками:
— Мам, там что-то странное!
Молли осторожно приоткрыла дверь кладовой, на которую показывал сын, и ее передернуло. В существе, застигнутом за поеданием съестных припасов, смутно угадывались черты ее бывшего домового эльфа. Однако теперь это был совершенно не тот милый маленький лопоухий помощник, что когда-то сновал по дому. Кожа его стала землисто-серой, глаза мутными, а движения медленными и ленивыми. Зрелище было печальным.
— Да что ж с тобой такое… — пробормотала женщина, делая шаг ближе.
Эльф повернул к ней голову, но не ответил.
Он больше не был домовиком.
Так в их доме появился Упырь — существо безвредное, но и бесполезное. Обосновался он на чердаке и время от времени стучал металлической миской по полу и стенам, требуя еды.
После рождения Перси женщина четко и ясно осознала, что слишком долго закрывала глаза на очевидное. Пыталась списать свою слабость на усталость, на возраст, на заботы о детях. Но факты были слишком явными, чтобы продолжать их игнорировать и дальше. Заклинания становились все слабее, их последствия — все непредсказуемее. Скудела и приходила в негодность принадлежащая семейству Уизли земля, на которой теперь хорошо росли только сорняки и — почему-то! — редис. Магия Молли уходила, истончалась, растворялась в воздухе, как будто ее вытягивало что-то невидимое, но неумолимое.
Старые книги, добытые через знакомых, ничем порадовать не могли, а обычно язвительная Мюриэль Пруэтт, также временно открывшая племяннице доступ в собственную библиотеку, выглядела очень сочувствующей.
Предательство крови.
Проклятье, ослабляющее магию носителя, пока той не останется вовсе.
Вердикт был однозначен: в недалеком будущем Молли Уизли станет сквибом.