Страница 59 из 66
— Вот именно, Глеб, какого хрена? — вот теперь капитан эмоций не скрывает и видно, что он возмущён и полон любопытства, — заперся, на сообщения не отвечаешь, сейчас ещё кота за все неровности тянешь.
— А чего не постучали-то? Саня, вон, взял, да зашёл, без этих ваших… — я неопределённо покрутил ложкой в воздухе, — а то я бы так и сидел, изучал. Шибко дохрена там всего.
— Ну, так сначала так и подумали, что занят, — смутился друг, — потом уже поздно было, а утром думали, что отсыпаешься, вот и не ломились.
— Давай уже, рассказывай, не томи, — решил продемонстрировать своё нетерпение турок, — мы аж со вчера ждём.
— Щас. — я торопливо закидал топливо в проголодавшийся биореактор и рассказал. Относительно кратко, без технических подробностей, но с ремарками к самому интересному и заслуживающему особого внимания.
Глядя, как разгораются глаза у товарищей при каждом изложенном факте, я выстроил их таким образом, чтобы самое интересное оставить на десерт.
— В общем, если сможем запустить все линии, то в итоге имеем неплохие шансы стать довольно грозной силой если не во Фронтире, то в приграничье точно. А со временем, если перегнать титана домой, то станем полноценной космической державой по меркам Содружества, по крайней мере, где-то на уровне окраинных миров.
— Эт-то весьма впечатляет… — с чувством произнёс Иваныч после долгого молчания. Остальные же до сих пор пребывали в некоторой прострации, пытаясь осмыслить масштабы всего, что на нас так неожиданно свалилось.
— Как-то вы очень мягко выразились, Иван Иванович. Я до сих пор в изрядном шоке от новых, всё открывающихся перспектив. Как матрёшка, только изнутри наружу — всё больше и больше. Потому и времени прошедшего не заметил, и сообщений ваших.
А потом было часа три бурных дебатов с присоединением новых участников, краткими пересказами новостей, пламенными речами и морем идей о применении полученного чуда инопланетной техники от личного сказочного обогащения до построения собственной звёздной империи. В общем, было весело, увлекательно, но абсолютно бестолково.
И хотя дел ещё оставалось непочатый край, прерывать спонтанный сабантуй я не торопился. Ведь помимо простого веселья во всём этом действе сквозило что-то такое, слабоуловимое, что можно было бы назвать предвкушением чего-то великого, грандиозного, непонятного.
Нечто похожее было перед школьным выпускным, когда более чем половина жизни, прошедшая в не очень любимых, но уже таких привычных стенах, ощущалась, как почти вся жизнь, и это привычное, знакомое и понятное внезапно оказалось конечным. Тем, что вот-вот останется позади и начнётся что-то новое, незнакомое, непознанное, но интересное, влекущее в неведомые края взрослого мира.
Вот и сейчас в немного душноватой от скопления народа кают-компании, среди блеска глаз и эмоциональных жестов, наперекор потокам тёплого воздуха из трудящейся без устали системы жизнеобеспечения, сквозил прохладный, пробуждающий в душе что-то живое и вечное, еле уловимый самым краем сознания — ветер перемен.
Конечно, нас ждёт отнюдь не праздник, скорее даже наоборот — море работы, очень много труда по освоению нового, трудности, опасности, может даже война. Но это будет совсем другая жизнь для нас всех. Совсем другая даже с учётом попадания в Содружество.
Мы перестанем быть одним из низших звеньев местной пищевой цепи и перепрыгнем сразу с десяток ступеней в этой иерархии, а если сумеем сохранить тенденцию, то и в крепкие середнячки можем затесаться.
Но это всё будет потом. А сейчас пускай хорошие люди порадуются, пока всё ещё по-старому, пока не кончился «выпускной».