Не будите медведя

Получалось что-то вроде шаровой пулемётной турели на самолётах второй мировой войны, только пространства для стрелка побольше, а манёвренности турели поменьше. Ну и сама турель не шарообразная, а в форме пирожка с картошкой. Но в наших походных условиях и это — шикарный вариант.

Хорошо, когда люди объединены общей целью, полны энтузиазма и трудятся не за страх, а за совесть. Ещё лучше, когда инструменты и материалы на тысячи лет и многие поколения превосходят все самые смелые ожидания. А изобретателю ремонтных дроидов ближе к вечеру, когда кипела работа по монтажу бывшего челнока, а ныне — стационарной огневой точки, я готов был воздвигнуть памятник, пусть даже нерукотворный.

Не знаю, как к этим невероятно полезным машинам относились местные, скорее всего — ровно как и к любой другой технике, но на Земле они гарантированно произвели бы фурор среди мастеров-железячников всех мастей.

Это и очень смышлёный подмастерье, и десяток весьма крепких рук, контролируемых через нейросеть не намного хуже собственных, и целый спектр инструментов — от банальных отвёрток до лазерного резака.

В общем, не в последнюю очередь благодаря роботам, следующим утром мы, наконец, были готовы поточить зубы о вожделенный боевой корабль.

— Так, господа и дамы, ещё раз пробегаем по плану и вопросы задаём сейчас, если таковые назрели, потом будет поздно.

Эдик серьёзен как никогда, собран и видно, что немного мандражирует, что и понятно: вылет не экстремальный, высший пилотаж вряд ли потребуется, но всё-таки первый боевой, со многими неизвестными, и главное — с экстренной стыковкой буквально «на скаку». Конечно, не считая прошлой пострелушки с погоней, но там всё чисто спонтанно получилось, так что вся серьёзность ситуации накрыла только постфактум.

— Так как мы не знаем — осталось ли на борту эсминца ракетное вооружение, то первый выстрел из ЭМИ-пушки делаем на рубеже ракетной атаки, не дожидаясь сигнала об облучении нас системами наведения. Сергей, ты мощность импульса на этой дистанции посчитал?

— И на этой, и на всех последующих. — деловито кивает Серёга, донельзя довольный тем, что такое ответственное дело, как управление новым оружием, доверили ему. — Ресурс одной катушки как раз на первый выстрел, и сразу под замену, зато все остальные — только на две трети второй катушки.

— Кстати, мужики, — встрепенулся Канюк, — а по ракетам вашей мортирой можно шарахнуть, если полетят? Тогда мы вообще в шоколаде — глушанём их, как рыбу в пруду, да и полетим дальше.

— У пушки фокус импульса маленький, в корабль бы попасть, а автонаведения нет и сочинять его долго, — ответил я, попутно придумывая, как можно было бы эту задачу всё-таки решить.

— Так подключите к нашему искину, он же турели и ракетные установки сам наводит, — не сдавался Эдик.

— Для стандартных типов вооружения у нашего искина все алгоритмы ещё производителем прописаны, ну или поставщиком софта. А тут чистая самоделка. Будет время и всё необходимое — срастим с какой-нибудь лазерной турелью, а может и замену катушек автоматизируем. Но это потом, а пока нет гербовой… Ну ты понял.

Эдик понял, поэтому согласно кивнул и продолжил:

— Значит так: от последнего выстрела у нас минут десять. Расстояния для космоса будут смешные, но инерция, едрить её через колено… В общем, стыковаться придётся на манер того бешеного таксиста из кино — с заносом и дрифтом.

— Из эстонского? — решил пошутить Саня, — с ме-е-едленным-ме-е-едленным дрифтом.

— Наш маленький корветик — это масса в сотни тысяч тонн, — не принял шутливый тон Канюк, — тебе надо объяснять — что будет при ударе, даже слабом, о другую подобную махину? Вот то-то же. Поэтому перед вылетом все фиксируемся в креслах. Десантная группа — в ложементах у шлюза. Фуркан?

— Я запитываю шлюз эсминца от нашей энергосистемы и открываю его, затем отхожу и дожидаюсь своей очереди на вход. — без запинки отчеканил турок.

— Я запускаю дроидов и захожу следом, контролирую активность противоабордажной системы. — снова выступил Шурик, не дожидаясь, пока к нему обратятся.

— Потом мы дружно ломимся в рубку и вырубаем всё, что может врубиться без нашего разрешения. — подытоживаю я, начиная слегка вибрировать от нетерпения: слишком долгая подготовка к двадцатиминутной операции, хотелось уже перейти от разговоров к активным действиям.

— Ну, тогда поехали! — провозглашает капитан, хлопнув ладонью по подлокотнику и вставая с дивана, и уже тихо, себе под нос, на выходе из кают-компании вздыхает: — один хрен всего не предусмотришь.

Первый выход был фактически в полную неизвестность, кроме того факта, что корабль признаков жизни не подаёт. Да, было некоторое волнение, предвкушение, интерес, но сейчас мы точно знаем, что эсминец не мёртв, искин бдит и огрызается, поэтому, несмотря на всю подготовку, мандраж присутствовал у всех.

Я в который раз перебираю в голове все возможные проблемы, ожидающие нас на пути от шлюза до камеры искусственного интеллекта, прорабатывая их решения. Фуркан, зафиксированный в настенном ложементе напротив, нервно дёргает ногой, глядя в пол. Глаз за стеклом шлема не видно, только по наклону головы можно угадать. Катя вяло переругивается с Шуриком, обзывая его «Штурмовым Шурупом», мгновенно подхватив это ехидное определение у капитана, когда тот в очередной раз выдал шутку юмора в адрес младшего товарища.

«Штурмовой Шуруп» бодр, весел и сыплет прибаутками по поводу и без. Видимо, это его способ давать выход нервам. И только пара боевых дроидов у стеночки безучастно изображает мебель, поплёвывая с высоты своих электронных нервов на наши мясные проблемы.

Шлюзовая камера загерметизирована, воздух откачан. Всё готово к стыковке.

Время тянется густой зелёной соплёй, выматывая не хуже длинной очереди в любой бюрократической конторе. Томительное ожидание прерывается отчётом Сергея об успешном попадании из ЭМИ-пушки.

Эдик объявляет пятнадцатиминутную готовность. Снова ждём, считая секунды.

Серёга отчитывается о повторном выстреле, затем о третьем. Канюк начинает обратный отсчёт до стыковки. Доклад о контрольном выстреле перед контактом и к самому концу отсчёта гравитация ощутимо смещается в сторону выхода: это капитан заложил-таки крутой вираж, ювелирно подогнав нашу трёхсотметровую ласточкук бронированному боку почти полукилометрового эсминца.

— Ваша очередь, мужики. — хрипло выдохнул Эдик по внутренней связи и что-то прошептал, не то благословил, не то выматерился.