Страница 12 из 38
Я остался один. С трусами на люстре. С чулками на кухне. С пустотой в груди, которую не мог заполнить ни криком, ни рыком, ни своей дурацкой драконьей силой.
Я не умел просить прощения. Не умел признавать ошибки. Меня не учили. Учили нападать, побеждать, брать свое. А вот что делать, когда ты все взял и понял, что взял не то, об этом ни один наставник не рассказывал.
— Зоя, - позвал в пустоту. - Зоя, прости.
Тишина.
Я знал, что она не услышит. Карета уже далеко. Она, наверное, смеется сейчас с девочками, кормит этого проклятого хомяка и рассказывает, какой ее муж идиот.
И она права.
Я идиот.
Я опустил голову на руки и замер, чувствуя, как по спине ползет холод. Одиночество - мерзкая штука. Оно не нападает с рыком, как враг. Оно подкрадывается тихо, садится на плечо и шепчет: «Ты сам виноват. Сам. Сам».
— Сам, - эхом отозвался я.
И в этот момент, когда я уже почти уверовал в то, что жизнь кончена, что меня ждет только старость в пустом замке в окружении розовых трусов и собственного позора, я услышал звук.
Шаги.