Однажды золотой кровью написанное

Потом я смотрю на шрам у него на щеке. Глубокую рану, оставшуюся после той ночи, когда он погиб, а Плутон ответил на мои молитвы. Однажды в сердце демона сотворенное. Мне казалось, будто это я изменила его судьбу. По словам Венеры, тогда он должен был умереть. Ему не было предначертано выжить. Но дело было не во мне. Это была первая ниточка в запутанном клубке рока. То, что он выжил благодаря моим молитвам, стало первым стежком на полотне судьбы.

Лишь золотой кровью написанное, оно разрешится… И это будет последним стежком.

В груди вспыхивает боль. Не может быть, чтобы Венера имела в виду именно это… Но кинжал, который она использовала, чтобы переписать мою судьбу… Поэтому она отдала его мне?

Обхватив мое лицо ладонями, Калел смотрит на меня полными печали золотыми глазами.

— Что с тобой? Алира? — он трясет меня до тех пор, пока я не поднимаю на него взгляд.

— Я поняла, что должна сделать, — шепчу я.

Он не слышит меня из-за предсмертных криков и лязга стали. Я окидываю взглядом королевство демонов, лишившееся завесы, их бесплодные земли. Его жители так уязвимы перед жаждущими их гибели богами.

Минерва же наделила меня магией, с помощью которой была создана завеса, так ведь?

Я во все глаза смотрю на свои руки, подрагивающие от силы всех полубогов, погибших до меня.

Я должна закончить последний стежок и снова сделать это место целым.

Калел пытается утащить меня с поля битвы, но я упорно стою на месте. Он недоуменно смотрит на меня, и лишь теперь замечает, что я держу в руке кинжал.

— Что ты делаешь? — кричит Калел, глядя, как я режу свою ладонь, и золотая кровь начинает капать на землю.

— Мне жаль, любовь моя. Обещай, что однажды сможешь меня простить.

Прежде, чем я успеваю сказать что-то еще, Калел зажимает мой рот ладонью.

— Что бы ты не задумала, маленькое божество, давай сделаем это вместе. Я отказываюсь жить в мире, где нет тебя.

Из глаз брызгают слезы, потому что я не уверена в том, во что превращусь.

Убрав руку от моих губ, он выхватывает кинжал, режет свою ладонь и швыряет клинок на землю. Из пореза льется кровь цвета оникса. Калел берет мою пораненную руку в свою.

— Вместе, — шепчет мой муж, проводит пальцем по моей щеке и притягивает меня ближе, чтобы поцеловать.

— Навечно, — выдыхаю я в его губы. — Мы всегда должны были принести себя в жертву.

Калел не выглядит ни удивленным, ни расстроенным. Закрыв глаза, он прижимается лбом к моему.

— Если нашей любви суждено спасти королевства, да будет так.

Наши ладони становятся теплыми от смешавшейся крови.

Молясь богам, я пытаюсь запомнить лишь его золотые глаза.

Заберите нас, восстановите завесу и уничтожьте ненависть в сердцах. Пусть все почувствуют то же, что и мы. Создайте место, защищенное богами, где полубоги и демоны смогут жить в мире. То, что все мы назовем своим домом.