Однажды золотой кровью написанное

Глава 23

Алира

Калел приносит еще дров и складывает их возле камина. Прошла еще неделя, и никогда еще наша жизнь не была такой мирной и уютной. Хоть мы и мертвы, наше существование идеально спокойно. Я чувствую себя куда более живой, чем когда-либо раньше.

В Мортеме можно отдохнуть. Здесь не место для вечных страданий и страхов, как многие думают. Пусть Плутон и ошибся однажды, согласившись вместе с Юпитером создать проклятия, он все равно милосерден.

— Нужно успеть выйти, пока не стемнело, — говорю я, оглядываясь через плечо, пока надеваю сапоги.

Усмехнувшись и подойдя ближе, Калел делает то же самое.

— У нас еще полно времени, — заявляет он, лениво ухмыляясь. Я закатываю глаза, но улыбаюсь в ответ. Нет никакой разницы, пойдем мы в темноте или при свете дня. Здесь нет никаких опасностей.

Еще одна сторона этого места, к которой я болезненно привыкла. Здесь нет ни блуждающих огоньков, ни волков, ни воюющих королевств. Ничто не может нас разлучить.

Мы выходим на ежедневную прогулку, идем по той же дороге, что и всегда. Приятно, что можно не переживать о том, что мы заблудимся, потому что туман всегда приводит нас обратно к домику.

Взяв меня за руку, Калел оглядывает пустоши. Здесь он стал совсем другим. Думаю, и я тоже. Вдали от королевств и груза обязанностей между нами не остается ни тревог, ни секретов.

Мы идем уже десять минут. Кажется, что-то не так. Я смотрю на Калела. Думаю, он тоже что-то почувствовал, потому что опускает на меня взгляд и поджимает губы.

— Разве мы не должны уже вернуться обратно? — спрашиваю я, глядя под ноги, чтобы убедиться, что мы не свернули с тропинки.

Он пожимает плечами.

— Давай пройдем еще чуть дальше. Может, сегодня мы двигаемся медленнее обычного.

Мы оба знаем, что это не так, но я не возражаю. Мы идем еще несколько минут, но домика по-прежнему не видно.

— Все изменилось… — шепчу я, встревоженная тем, что мы можем быть не одни на пустошах.

Калел останавливается.

— Но почему сейчас? — опустив взгляд, он всматривается в мое лицо.

Я качаю головой, пытаясь что-нибудь разглядеть в тумане. Бесполезно. Дымка стала слишком густой.

— Давай пройдем дальше по тропинке. Может, она куда-то нас приведет.

— Ты хотела сказать, Плутон нас куда-то приведет? — поправляет меня Калел.

Наши шаги становятся торопливыми, и через пару минут туман начинает рассеиваться. Дорожка заканчивается у края озера, заросшего высоким тростником и мясистыми листьями кувшинок.

Мы останавливаемся на песке, возле самой кромки воды. Озеро окружено густым кустарником с ветками ярко-зеленого цвета, гордо покачивающимися на ветру. Вода такая чистая, что можно легко рассмотреть дно. В ней беззаботно плавают, не обращая внимания на нас, мелкие пескари и лягушки. Из центра озера растет тонкий, изогнутый ствол дерева, расходящийся к верхушке широкими ветвями. Может, он и не толстый, но зато очень высокий. Он поднимается до самого неба, будто куполом укрывая гладь воды. С веток свисают фиолетовые цветы, нежные лепестки срываются с него и падают на поверхность озера, вызывая небольшую рябь. Это глициния. Невероятно древняя.

Мгновение я рассматриваю пейзаж, как вдруг понимаю, что Калел шагнул в озеро и тянет меня за собой. Когда мои сапоги погружаются в воду, я вскрикиваю, ожидая, что она окажется холодной, но с удивлением понимаю, что она теплая.

Я смотрю на Калела, и он широко улыбается.

— Что это за место? — спрашивает он, глядя на пескарей, что с любопытством кружат возле его ног.

Усмехнувшись, я отпускаю его руку и иду по воде рядом.

— Понятия не имею, — я по-прежнему смотрю только на глицинию. Вода доходит мне до плеч, но я еще могу чувствовать ногами дно. Оттолкнувшись от песка, я подплываю поближе к дереву, глядя, как яркий свет пробивается сквозь листья и цветы.

Я вдруг замечаю какой-то блеск, будто у основания ствола лежит что-то металлическое.

Я начинаю пробираться к корням. Над листьями поднимаются кувшинки, маленькие зеленые лягушки с любопытством смотрят, как я останавливаюсь возле дерева. Склонив голову, я рассматриваю воткнутый в ствол кинжал. Кто-то будто специально оставил его здесь.

Стоп. Это же мой кинжал. Но я точно помню, что он лежит в домике.

Плотно обхватив рукоятку пальцами, я пытаюсь его вытащить, но он остается в стволе, равнодушный к моим потугам. Нахмурившись, я резко дергаю его, и клинок вылетает наружу. От того, с какой силой я его тянула, меня отбрасывает спиной в воду.

Когда я смотрю на глицинию из-под ее поверхности, то слышу чей-то голос. Голос Венеры.

— Ты должна вернуться, Алира. Время пришло. Разрежь ладонь моим кинжалом и позволь золотой крови стечь в озеро. Так ты возвратишься и закончишь войну.

В груди вспыхивает боль, и какая-то часть меня погружается в печаль. Почему я так глупо надеялась, что спокойная жизнь здесь будет длиться вечно.

Мы не можем остановить войну. Мы не хотим сражаться.

Чьи-то руки подхватывают меня и тащат из воды. Голос Венеры звучит у меня в голове, словно она говорит сквозь озеро.

— Если ты не сделаешь этого, все погибнут. Лишь золотой кровью написанное оно разрешится.

Она бросает меня на этих знакомых, непонятных словах.

Все в груди сжимается, и в тот самый момент я оказываюсь над водой и жадно хватаю воздух.

Калел идет по озеру, осторожно держа меня на руках.

— Ты в порядке? Что случилось? — он внимательно разглядывает меня, прежде чем наконец замечает кинжал. — Как он здесь оказался? Я видел его на столе перед тем, как мы ушли.

Я сглатываю ком в горле, стараясь дышать ровнее.

— Со мной говорила Венера… Сказала, что нам пора возвращаться. Что мы должны сражаться… — я нерешительно поднимаю на него взгляд и вижу, что его глаза полны ужаса.

Мы оба знали, что этот день придет. Знали, что времени у нас мало.

— Что будем делать? — спрашивает Калел, глядя на кинжал так, будто он нас уничтожит.

Я касаюсь его щеки ладонью.

— Не знаю точно… но мы должны попытаться уладить дело миром для каждой из сторон. Может, именно для этого мы и нужны.

Склонившись, Калел прижимается своим лбом к моему.

— Никто нас не послушает, — шепчет он.

Я качаю головой.

— Знаю. Но что еще мы можем сделать?

Медленно открыв глаза, он смотрит на меня.