Страница 32 из 82
Есть особая причина, почему я назначал Николая охранять ее как можно больше времени. Он докладывает мне о ее мыслях и подозрениях. Меня пожирает чувство вины, но Алира знает о способностях Николая. Она в любой момент может стать более осторожной в мыслях, так что правды мы все равно не знаем.
— Ты сегодня пытался ее прочесть? — спрашиваю я, оглядываясь на пещеру, чтобы убедиться, что Алира по-прежнему сидит у огня. Она даже не пошевелилась. Все так же кутается в одеяло, подтянув колени к груди и смотрит на пламя.
Николай кивает.
— Она помчалась за огоньком, потому что я отказался рассказать ей, что мы скрываем… Если бы я дал ей хоть крупицу правды, мы не оказались бы в такой ситуации, — покачав головой, он отводит взгляд.
— Какой ситуации? — я смотрю на Тессу, прищурившись. Думаю, я уже понимаю, о чем они, но хочу, чтобы вслух об этом сказала она.
Она скрещивает руки на груди. Кажется, она не гордится тем, что ей придется предложить, но все равно произносит:
— Калел, ты прекрасно знаешь, что мы должны доложить об этом королю Ахиллу.
Я смотрю на нее во все глаза.
— Тесса. Алира не опасна. Она просто…
— Не опасна? — ее голос, полный яда, режет меня, как кинжал. — Она возглавляла нападение на Торнхолл, убивала мирных жителей, в том числе, твою мать. Ты забыл? Или это по-твоему не опасна?
Николай резко оборачивается от ненависти в ее словах и смотрит на меня. Лицо у него краснеет от тревоги.
С тем же успехом можно было бы просто вонзить меч мне в грудь.
Но ответы в ярости никогда не помогали мне во взаимоотношениях. Так что я делаю глубокий вдох и смотрю Тессе прямо в глаза.
— Думаешь, я бы смог забыть о таких ужасных вещах, Тесс? — шепотом спрашиваю я.
Она надеялась, что я на нее накинусь. Выражение ее лица тут же становится виноватым.
— Алира — моя жена. Она отчаянно хотела узнать, какое видение скрывается в огоньке. Это — не преступление и не предательство.
— Вот только мы понятия не имеем, что он ей показал. Может, она что-то замышляет против нас, пока мы тут болтаем! — глаза у нее пылают от гнева. Злость Тессы не беспочвенна. Полубогам нельзя доверять… И мы знаем Алиру недостаточно долго, чтобы успеть ей поверить.
Блядь.
Я даже не помню, когда мы с Тессой вот так ссорились в последний раз. Она всегда встает на мою сторону и слушается приказов, потому что верит в меня.
— Прошу прощения, Генерал. Мои руки связаны. Если ты думаешь, что я позволю ей игнорировать наши приказы без последствий, то тебе стоит вспомнить, на чьей ты стороне в этой войне. Ты кто, демон или сторонник полубогов? — она говорит так, будто может мной командовать, и от этого у меня закипает кровь.
— Тесса… Он бросит ее в подземелье. Пожалуйста, — опустившись на колени, я склоняю голову.
Подойдя к Тессе, Николай кладет руку ей на плечо.
— Тесс, я внимательно изучал ее мысли. Алира не замышляет против нас ничего плохого. Мы должны доверять друг другу, иначе нас ждет лишь поражение…
— Ни у одного из вас нет семьи в королевстве. Может, вас и не заботит, что может сделать даже один полубог, находясь под завесой, а меня — да. Пусть ее судьбу решает король Ахилл. Он не причинит ей вреда, и я уверена, выпустит ее сразу после того, как мы разобьем армию Алзора.
В груди у меня полыхает огонь. Встав, я отхожу на пару шагов, вынимаю меч и приставляю лезвие к ее горлу.
— Это может занять годы.
Она даже не морщится.
— Да хоть пятьдесят. Удобно, что тебя, как Пожирателя, ждет долгая жизнь. А она — дочь Венеры. Вы всех нас переживете, — одним движением оттолкнув клинок, Тесса решительно проходит мимо меня.
Каждая мышца в моем теле дрожит от ярости.
— Тесса, если ты это сделаешь…
Николай бросается за ней, подняв руки.
— Тесса, вернись!
Резко развернувшись, она бьет его прямо в грудь. Николай падает в снег. Я наклоняюсь, чтобы помочь ему подняться. Мы оба неверяще смотрим, как она вскакивает на лошадь и мчится в ночь, в сторону Девицита.
Николай кашляет, и мне приходится снова помогать ему выпрямиться. Он окидывает меня полным ужаса взглядом.
— Калел… Король не будет милостив с Алирой. Я читал его мысли, — вздрогнув, Ник тяжело сглатывает. — Мы не можем отвезти ее обратно в королевство.
Я безрадостно улыбаюсь в ответ.
— Тогда нас тоже объявят предателями. Единственный вариант — догнать Тессу и отрубить ей голову.
Его глаза вспыхивают от ужаса, но Ник понимает, что я прав.
Если бы я не был генералом… может, все было бы иначе. Мы бы убежали вдвоем, я отвез бы Алиру в небольшой домик в священных землях, который я нашел во время путешествия в Девицит. Мы жили бы долгую, спокойную жизнь, полную согласия и нежности. В других обстоятельствах перед нами был бы весь мир.
Как следует встав на ноги, Николай делает пару шагов ко входу в пещеру.
Остановившись, он оглядывается и выдавливает с полной боли улыбкой:
— Знаешь, вы все равно могли бы сбежать.
Я скалюсь, проходя мимо него.
— Пошел нахуй из моей головы.
***
Когда я подхожу к Алире и беру ее за руки, она внимательно смотрит в ответ. Ее ладони немного согрелись. Я облегченно выдыхаю, хоть и не знаю, сколько продлится это состояние.
— А где Тесса? — спрашивает Алира, поглядывая на вход в пещеру так, словно ожидает увидеть там рыцаря.
— Она так разволновалась из-за Врат Мортема, что решила поехать вперед, — ложь оставляет во рту кислый привкус, и мне приходится отвернуться, чтобы не показать, как я зол на Тессу. Не думаю, что смогу простить ее, если она не передумает и доложит королю.
— Ей безопасно путешествовать одной в такую погоду?
Мне хочется сказать, чтобы она не переживала за Тессу, но лишь киваю. Николай садится напротив нас. Лицо у него такое, будто он вот-вот расплачется. Сморгнув влагу с глаз, он ложится на бок лицом к стене и спиной к нам.
Я откашливаюсь.
— Алира, все хорошо? Что тебе показал огонек? — наконец спрашиваю я. У нее нет причин мне не доверять, если только ей не показали войну за границей завесы или грехи, что я совершил против нее, наподобие цветов…
Прищурившись от ужаса, она качает головой.
— Не хочу об этом говорить, — ее голос едва громче шепота.
Я морщу губы.
— Там было что-то обо мне? Не хочу давить, но ты смотришь на меня так, будто я кусаюсь, — пошутив, я выдавливаю улыбку.
Чуть округлив глаза, она еле заметно улыбается.
— Но ты кусаешься.