Страница 28 из 82
Глава 7
Алира
Замерев, Калел недоверчиво хмурится и крепче сжимает поводья.
Мое сердце несется вскачь, пока я во все глаза смотрю на открытые врата. Они приоткрылись всего чуть-чуть, может, на четверть, и остановились. Какая-то часть меня боится, что из них выбежит какое-нибудь жуткое существо или выйдет сам Плутон. Но ничего не происходит. Огромные деревянные створки так и остаются приоткрытыми, будто манят нас подойти поближе и ступить в Мортем.
— Калел, что нам делать? Такое случалось раньше? — дрожащим голосом спрашивает Николай. Он не в силах оторвать взгляда от Врат. Я его не виню, ведь тоже им не доверяю. Не после всех страшилок, что рассказали они с Тессой.
Моргнув, Калел делает несколько глубоких вдохов.
Потом смотрит полными ужаса золотыми глазами сначала на Николая, а следом — на меня.
— Нет, никогда не случалось. Нам нужно немедленно вернуться в Девицит и доложить об этом королю Ахиллу, — Калел натягивает поводья, и его конь, заржав, резко разворачивается и пускается галопом. Моя лошадь рвется следом, и я едва успеваю ухватиться за луку седла.
Выругавшись, Тесса мчится за нами, и Николай — тоже. Он все время оглядывается на Врата, будто не верит собственным глазам.
Почему же они открылись? Никогда не видела Калела таким напуганным. Его тело в седле выглядит напряженным, и то, с какой скоростью мы убегаем, тоже наталкивает на тревожные мысли.
— Что это значит? — спрашиваю я, перекрикивая завывания ветра.
Багровый плащ яростно развевается у Калела за спиной. Обернувшись, муж смотрит на меня.
— Это значит, грядет смерть… Много смертей, — он снова смотрит перед собой, на холмы, в поисках пути, которым мы прибыли.
Я поднимаю взгляд, и в животе что-то обрывается. Набежали плотные облака, обнимающие холмы. Воздух стал плотным и влажным.
Я стараюсь не думать о том, что мы заблудимся или что солнце сядет слишком быстро.
Все внутри меня сжимается от ужаса.
— Много смертей? Но этого не может быть. Мы же завершили войну, — сердце у меня вздрагивает от воспоминаний о битве, в которой я двадцать раз погибала во временной петле и всех, кто умирал со мной бок о бок.
Калел скалится, все его лицо морщится от вины. Он знает, почему врата открылись. Потому он так и тревожится, а Тесса вела себя странно, когда меня охраняла.
Так и знала.
— Мы закончили войну, правда ведь? — затаив дыхание, спрашиваю я, и он наконец смотрит на меня.
— Я все объясню, когда мы вернемся во дворец, а сейчас нам нужно пересечь мост до захода солнца, — его взгляд скользит по темнеющему небу. Из-за плотных облаков не понятно, когда настанут сумерки, но явно очень скоро.
Я открываю было рот, чтобы пытать Калела до тех пор, пока он все не расскажет, но тут Тесса и Николай пришпоривают лошадей, чтобы ехать с нами вровень.
— Умоляю, только, блядь, не говори, что мы потерялись, — дрожащим голосом говорит Николай.
Тесса тревожно хмурится, но сосредоточенно молчит.
Ничего не ответив, Калел все так же мчится в противоположную от врат сторону.
— Очень успокаивает. Боги. Алира, держись поближе к нам. Чем дальше мы едем, тем сильнее снегопад, — голос Николая стал ниже от подозрений о том, что может скрываться среди снега и тумана. Мой друг подъезжает ближе ко мне, и я ему за это благодарна.
Я крепко сжимаю поводья своей кобылы, не сводя глаз с серых пустошей, по которым мы мчимся. Кажется, они бесконечно тянутся во все стороны вокруг нас.
Такое количество смертей может принести лишь война… Или, например, природная катастрофа. Проглотив ком в горле, я пытаюсь сохранять спокойствие. Влага из тумана капельками оседает у меня на лбу и намачивает одежду под доспехом. Я вздрагиваю. Не знаю, от холода или от страха.
Если наша свадьба не покончила с войной, то, в чем был ее смысл? Почему я здесь? К чему были все мои жертвы? Я больше ни за что не смогу сражаться с демонами теперь, когда узнала, что они вовсе не чудовища. Но если я откажусь их убивать, заставят ли меня биться на их стороне, против Алзора?
Я не смогу.
Струйки воды стекают у меня со лба, и меня начинает тошнить. Молю вас, боги, не допустите этого. Пожалуйста, пусть найдется другой путь.
Среди бури вдруг вспыхивает что-то синее, и я всматриваюсь в темнеющие, покрытые снегом поля.
Блуждающий огонек? Здесь?
В прошлый раз я видела огонек после нападения волков и костра в честь погибших. Но почему появился еще один?
Я натягиваю поводья, и моя лошадка тут же останавливается и поворачивает в нужном мне направлении. Я даже не раздумываю, тело двигается само. Я обязана увидеть то, что он хочет мне показать.
Калел не сразу замечает, что я делаю, а вот Николай — да. Моя кобыла мчится прямо на его, но та успевает среагировать и рвануть в сторону.
— Стой! — кричит Николай. Он следует за мной всего на пару шагов позади.
Калел теряет нас из виду посреди снегопада. Сердце у меня сжимается от страха перед тем, в какую беду я могу попасть, оторвавшись от остальных, но я не могу потерять огонек. Мне нужны ответы, которых нет.
Голос моего мужа гремит в тумане.
— Алира! Где ты?
Стиснув зубы, я следую за шариком света, блуждающим огоньком, что пытается увести меня от остальных. Сердце тяжело колотится в груди. Я знаю, что у нас нет времени, что мы должны пересечь мост до наступления темноты. Осталось всего несколько минут до захода солнца.
Но боги молчали слишком долго.
Я должна обо всем узнать.
Николаю удается поравняться со мной. Огонек не остановится, пока мы не окажемся там, где нужно.
— Алира, нет времени догонять блуждающий огонек. Нам нужно убираться с острова, сейчас же! — умоляет он. Его каштановые волосы промокли от снега и кажутся темнее. Пряди прилипли к его лбу, вся спина влажная.
— Тогда расскажи, что вы от меня скрываете! — кричу в ответ я, снова глядя на огонек. Блядь, зачем я это сказала? Последнее, чего я хочу — это чтобы Николай был против меня.
Но он молчит. Я знаю, что скорее всего, он подбирает слова, но не может найти их вовремя.
Услышав за спиной стук копыт, я оборачиваюсь и смотрю через плечо. Калел. Он наконец оказывается так близко, что я его вижу. Сначала он смотрит мне в глаза, потом переводит взгляд на блуждающий огонек, и его лицо мрачнеет.
— Алира, нет! Мы должны перебраться через мост! — его голос эхом разносится над полем.