Страница 38 из 119
ГЛАВА 13
ДЕРЕК
Задрав рубашку над головой, я вытер пот и брызги крови, скатившиеся по бокам лица. В подвале было темно, в воздухе висел холод, который я не мог ощутить. Тяжелые удары и стоны доносились от избитого человека, прикованного к стоку. Его цепи были ослаблены, так что он стоял на коленях, наклонившись вперед и склонив голову.
Засранец с рынка сдержал слово и доставил своего друга, как и обещал. Мне пришлось ждать всего тридцать минут, пока тот не вышел на заднее крыльцо, с сигаретой в одной руке и «Heineken» в другой. Будучи джентльменом, я предложил бедному ублюдку прикурить. К моему удивлению, он не попытался убежать или закричать, как я думал. Он просто смотрел, смирившись со своей участью, как будто знал, кто я такой и что я приду за ним.
Кровь непрерывным потоком капала из какого-то неизвестного отверстия на его лице, заливая металлическую решетку под ним. Он отплевывался и кашлял, его тело подергивалось при каждом отчаянном глотке воздуха, который он втягивал в легкие.
Я опустился на колени и сжал в кулак его волосы, залитые кровью, а он прорычал в ответ.
— Просто убей меня, блядь, уже.
— О, это и есть план, Андрей.
Отпустив его лицо, я выпрямился и провел пальцами по коже головы. Я уже давно оставил попытки избежать попадания на меня брызг крови этого мудака, как только прошло десять минут. Четыре его пальца лежали у моих ног - первое наказание, хотя он должен был получить все десять за то, что прикоснулся к тому, что принадлежало мне.
Я не стал отступать от сценария, как это было с Джеймсом. Но у этого ублюдка было несколько скелетов и судимость почти такая же длинная, как и количество взяток, которые пришлось дать его отцу, чтобы очистить свое имя. Он был молод, едва окончил школу, а уже стал мальчиком на побегушках у Белова. Только Андрей не только собирал игорные долги или бегал за килограммами, он еще и коллекционировал молоденьких девушек.
Может быть, я был самым большим лицемером в мире? В конце концов, я носил души всех тех, чьи жизни я украл, как полотно изобразительного искусства на своей плоти. Но были пределы, которые даже такой больной ублюдок, как я, не смог бы переступить.
— Сначала я просто хочу немного развлечься. — Я обошел его кругом, и его плечи напряглись от неуверенности в моем присутствии у него за спиной. — Скажи мне, почему ты решил, что можешь наложить руки на то, что принадлежит мне?
— Пошел ты. Я не знал, кто эта сучка, кроме того, что у нее самые сладкие губы для сосания члена...
Придушенный звук, который он издал, когда я сжал руку на его шее, был почти музыкой для моих ушей.
— Она чертовски великолепна, не так ли? — Я еще не имел удовольствия почувствовать, как ее губы скользят по моему члену, но всему свое время. — Ты хорошенько поиздевался над ее милым личиком, не так ли? Раздвинул ее маленький ротик, как у какого-нибудь труса, потому что она скорее умрет, чем прикоснется к тебе.
Глаза Энди были налиты кровью, и они выпирали из глазниц тем сильнее, чем крепче мой кулак сжимал его горло. Он был в нескольких секундах от потери сознания, а я не мог этого допустить. Он так просто не отделается. Сделав всего два сильных вдоха, я воткнул клинок ему в живот и крутанул кожаную рукоять в такт его дергающемуся телу. Его рот распахнулся в беззвучном крике, а затем он упал на цепи, корчась в агонии.
— Ты... больной... сукин сын..., — прохрипел он между тяжелыми ударами.
— В этом городе два миллиона женщин, и ты случайно наткнулся на мою. Это была судьба, ты и я.
На левой руке остался только средний палец. Он поднял свой окровавленный обрубок и показал мне средний палец, и я не смог сдержать рвущийся из горла смех.
У него точно были яйца.
Пока что.
Как раз в тот момент, когда он начал тираду ругательств, на металлическом столе позади моего закованного в кандалы друга блеснул огонек. Вскоре мой мобильный телефон завибрировал, ударившись о поверхность.
— Вот, подержи это для меня, — сказал я, всаживая еще один нож ему под правую грудную клетку. Он откинул голову назад и завыл, звук отразился от кирпичных стен, как саундтрек к фильму ужасов.
ЭВАНДЖЕЛИНА
Завтра у меня ранняя смена, и я подумала, не хочешь ли ты вместе со мной помочь в расследовании одной наводки. Я нашла новый контакт для Рейн. Он не зарегистрирован, так что это только я.
Эванджелина снова обратилась ко мне за помощью.
Я
В какое время?
ЭВАНДЖЕЛИНА
Забери меня в 4:30. Следующие два дня я буду жить у отца.
Далее высветился адрес ее отца.
— Эй... да ладно, чувак. Я тут умираю.
Андрей слабо хныкал, дышал неглубоко и больше не опирался на колени. Наклонившись вперед, он держался за счет режущих ремней на запястьях.
— Я в самом разгаре. Давайте не будем грубить.
Я
Я буду там.
ЭВАНДЖЕЛИНА
Спасибо.
Три текстовые точки появлялись на экране, исчезали и появлялись вновь, повторяясь еще три раза. Я крепче сжал телефон, не сводя глаз с яркого экрана, ожидая, что она скажет дальше, и любопытствуя, почему она так не уверена. Легкая боль по бокам лица заставила меня осознать, что я ухмылялся, как гребаный дурак. От этого осознания у меня сжалась грудь. То же самое чувство, что и в тот день, - то, которое я не мог определить, - охватило меня. Мне это не нравилось. Я чувствовал себя странно... уязвимым.
ЭВАНДЖЕЛИНА
Спи спокойно, Дерек.
Столько нерешительности из-за этих трех слов?
Я
И тебе того же.
За последний месяц, пока я приводил в порядок свои дела и подделывал документы от имени Джеймса, я также собирал информацию о всех сторонах жизни Эванджелины. Представьте себе мое удивление, когда я узнал, что Франко - ее отец. Бедняга был вынужден, разумеется, путем вымогательства, работать официальным врачом местных преступных семей Филадельфии и не только, включая членов Ареса. На этом преследующие откровения не закончились. Узнав, что Ева - детектив по расследованию убийств в 9-м округе Филадельфии, я пересмотрел весь свой план. Ирония была столь же смехотворной, сколь и извращенной.
Я положил трубку и зажмурил глаза, вытесняя из головы все мысли о ней и ненавидя семена сомнений, прорастающие в непроницаемом хранилище моей совести.
Тяжелые стоны вырвали меня из раздумий.
— Послушай, парень... просто отпусти меня. Я обещаю, что ничего не скажу. — Его надтреснутый голос был жалок. — Я так и не рассказал своему боссу о той ночи. Он бы мне голову заморочил, если бы знал, что я облажался и оставил свидетеля.