Связанные местью

— Если тебе есть что сказать, говори, — возразил я, выдергивая свою руку из его и заматывая ее носовым платком.

— Я предлагаю, чтобы об этом позаботился добрый доктор.

Он снова протянул руку, и я опустил кольцо на середину его ладони, пытаясь расшифровать смысл его предложения.

— Хотя, возможно, тебе стоит дать ему несколько часов. Слышал, что вчера вечером у него был поздний звонок, — добавил он, поднимая свой забавный взгляд и оценивая мое выражение лица.

О, он, черт возьми, знал.

— А сейчас?

— Два русских ублюдка. Один не выжил.

Я сузил глаза. — Откуда ты это знаешь?

Он захихикал, держа металлическую ложку над пламенем.

— Кирнан лечился от возможного перекрута яиц, любезно предоставленных твоей подругой. Можешь себе представить, как много болтает братовский засранец, когда в его организме слишком много счастливого сока. И как тесен мир. Доброму доктору позвонили, когда он прикладывал глазурь к больному члену, и знаете, на его экране блокировки - фотография его дочери.

Он снова посмотрел на меня, слишком наслаждаясь этой шарадой, чтобы мне нравиться.

— Представьте себе удивление бедного Кирнана, когда он увидит лицо женщины, которая чуть не кастрировала его.

Мириады эмоций разом пронеслись сквозь меня. Так или иначе, Ронан все испортит, а я еще не готов был отпустить Эванджелину.

— Действительно, мир тесен.

— Как я уже сказал, Дерек, наберись сил и двигайся дальше. Она слишком близко. И это может плохо для нее закончиться. Тогда нам придется иметь дело с Франко. Ты знаешь, как это делается.

Я знал. Гражданские и правоохранительные органы, получившие сведения о «Шестерке» и контролируемых ею группировках, в конечном итоге становились именами в контракте.

Ронан снова поднял взгляд, выливая расплавленный воск на нижнюю часть пергамента и запечатывая удар моим печатным кольцом.

— Должен сказать, что Эванджелина Круз - необыкновенная красавица. Я могу понять твою привязанность.

Тоскливый тон его голоса вызвал у меня тревогу. А ее имя на его языке заставило меня сжать костяшки пальцев в кулак. Но я ничего не сказал. Я бы ничего ему не дал.

Пристально глядя на герб, выгравированный на остывающей красной печати, я погрузился в свои мысли и стал рассеянно читать выгравированные слова, как делал это уже много раз.

Внизу, под знаком Ареса, были начертаны цепи, привязывающие мою душу к этой жизни до самой смерти.

Ligatus Saguine.

Связанные кровью.