Тайна трех зеркал

Глава 25

Освещенный огнями фонарей дорогой экипаж остановился прямо напротив распахнутых ворот, за которыми в густом тумане, омываемый ливнем, стоит особняк Вяземских, фамильное гнездо рода, казавшееся отчего-то именно сегодня запущенным и мертвым.

Спрыгнувший с козел возница поспешил достать зонт, который раскрыл над женщиной, выбирающейся наружу. Графиня взглядом поблагодарила слугу и, приняв из его руки зонт, медленным шагом направилась в сторону дома, а Матвей поспешил следом.

— Госпожа, тут есть живые, – сказал кучер, пробежав вперед и проверив магов, лежащих на траве. – Добить? – уточнил он, обернувшись на Явлонскую.

— Нет, не стоит, Матвей. Я же не кровожадная убийца. Убивать нужно только в случае острой необходимости. А вот помочь им хорошенько выспаться и не проснуться, когда не нужно, мы можем. – С этими словами Софья Александровна бросила слуге прозрачный мешочек, наполненный странной серебряной пылью. – Рассыпь над головами следователей, – приказала она кучеру, и тот спешно выполнил ее распоряжение.

Пока Матвей возился с представителями закона, графиня обогнула экипаж, застывший перед домом, и на миг остановилась, увидев зеркало, лежащее на траве.

— Вот и оно! Третье зеркало! – прошептала женщина.

Глаза ее вспыхнули, а руки слишком сильно сжали ручку зонта, отчего побелевшие костяшки превратили конечность графини в руку скелета с до предела натянутой кожей. Несколько секунд, долгих, как целая жизнь, Явлонская стояла и просто смотрела на предмет своих поисков. Сердце ее ликовало. Еще никогда не была она так счастлива, как сегодня, в эту минуту, полную скрытой торжественности.

— Да! – прошептала она и добавила, посмотрев на слугу, мокнущего под ливнем: – Наконец-то!

Закончив с магами, Матвей подошел к своей госпоже и вернул мешочек с остатками пыли.

— Возьми зеркало, отнеси и закрепи на моем экипаже, – велела маг. – Да гляди, чтобы артефакт держался хорошо! Конечно, он не разобьется, даже если упадет, но это может замедлить нас. А делать все необходимо очень быстро.

— Да, моя госпожа, – последовали ответ и покорный поклон, полный искреннего уважения.

Графиня проследила взглядом, как ее кучер и приближенный слуга с легкостью и не без помощи магии поднимает зеркало и направляется в сторону ворот.

Дождь продолжал щедро поливать двор. Там, где земля была открыта и не заросла травой, она превратилась в сплошное месиво.

Явлонская огляделась. Заметив некроманта, лежащего на земле, она подошла к нему и склонилась, рассматривая лицо.

— Хорош, – проговорила она. – У девчонки хороший вкус. – А затем обратилась к джарганцу, который был без чувств: – Ну-с, милостивый господин, вы же мне еще пригодитесь, не так ли? Мне крайне необходимо заполучить первое зеркало. А без вас княжна не так сговорчива.

Маг выпрямила спину и простерла ладонь над телом Горича. Щелкнули пальцы, и джарганец медленно поднялся в воздух и застыл над землей.

— Госпожа, все сделано. Зеркало я прикрепил, – подбежав, отчитался Матвей.

Графиня смерила его взглядом. Толстяк в мокрой, облепившей тело одежде казался ей забавным, и губы женщины тронула улыбка.

— Вот и отлично. Теперь пойдем в дом. Скоро Аврат вернется и принесет нам нашу дорогую княжну. Заберем ее зеркало и поедем домой, Матвей. И уже сегодня, – улыбка ее стала шире, – да-да, сегодня я наконец сделаю то, к чему так стремилась.

Взор графини обратился в сторону дома, и в нем промелькнуло торжество и самая малость безумия.

— И ты, Петруша, уже никак не сможешь мне помешать!

Поднявшись на крыльцо, графиня отбросила в сторону зонт и левой рукой сделала резкий взмах, отчего входная дверь со скрипом распахнулась. Явлонская вошла внутрь, тело некроманта вплыло следом. Шествие замыкал Матвей, который шел, улыбаясь не менее жутко, чем его коварная госпожа.

* * *

Закашлявшись, я перевернулась набок и выплюнула воду, чувствуя, как грудь сдавливают тиски боли. А еще что-то поддерживало под спину, не давало перекатиться назад. Я закашлялась снова. Казалось, что я выпила целую реку – столько воды выплескивалось из горла, и длилось это минуту или даже больше.

Лишь немного успокоившись, я повернулась и тут же принялась отползать прочь, завидев тень, нависшую надо мной. Алые глаза сверкали злорадством и торжеством. Пасть была раскрыта, и из нее вырывались какие-то звуки, которые никак нельзя назвать связной речью.

— Изыди, урод! – сорвалось с губ, и я, снова закашлявшись, встала на четвереньки и выплюнула приличную порцию речной и явно не самой чистой воды.

Говорить было больно. Горло болело, как во время сильной ангины. Легкие разрывались, но я дышала, и это было самое главное..

Тут я осела, глупо моргнув.

Я дышу! Я тонула и утонула, а значит..

— О нет! – простонала я и, повернувшись в сторону застывшей тени, призвала силу и ударила так, как учили в академии.

Да, я прекрасно понимала и помнила, что магия тьмы для Аврата ничто, но хотелось убедиться в том, что ничто во мне не изменилось. Я просто отчаянно надеялась на это.

Да только зря. Потому что из ладоней вместо тьмы полился свет, настолько яркий, что я сама едва не ослепла с непривычки.

— А-а-а! – закричала я, запрокинув голову к небу, продолжавшему плакать дождем.

Вокруг царила тьма, но я понимала, что сейчас только вечер. Меня утопили, а затем вернули к жизни, и теперь я стала магом света, магом жизни, который нужен для проведения страшного обряда.

Но кто за всем этим стоит? Графиня, кто же еще! Ведь Лехно пришел нам на помощь и, возможно, был убит тенью. Вздохнув, я прижала ладонь к груди, пытаясь унять боль. Зря мы не рассказали старшему следователю про зеркало. Возможно, это многое бы изменило. А мы еще и подозревали его, и вот как оно оказалось на самом деле..

Попытка подняться на ноги привела к короткому успеху. Я даже успела сделать несколько шагов и осознала, где нахожусь. Берег реки. Выбор тени не отличается разнообразием. И, по всей видимости, она уже наловчилась возвращать к жизни утопленников, которых сама же и топила.

Я заметила дома и клочок то ли леса, то ли парка, но тут меня схватили и подняли в воздух. Тень взмыла над домами и куда-то полетела, удерживая меня своими жуткими лапами. Я не дергалась – понимала, что меня не выпустят из рук. А если даже я и вырвусь, то, скорее всего, упаду на крышу или одну из улочек. И ничем хорошим для меня это не закончится.